Пленницы судьбы

Великий князь Павел Александрович овдовел в тридцать один год: его жена, греческая принцесса Александра, родила ему в 1890 году дочь Марию (позже, в эмиграции, — знаменитую Мадам Китмир), а в 1891 году — сына Дмитрия (это он в 1916 году участвовал в убийстве Григория Распутина) и в двадцать лет умерла. Встреча с Ольгой Валерьяновной, такой уютной, прелестной, веселой, музыкальной, преобразила вдовца Павла — ведь он после смерти жены дал зарок более не смотреть на женщин. Словом, около 1893 года Павел Александрович без памяти влюбился в Ольгу, часто бывал у нее в доме, ездил к Пистолькорсам и на дачу в Красное Село. В конце концов эти чувства (а тем более рождение в декабре 1896 года сына Владимира от Павла) скрывать стало невозможно, и Павел Александрович добился у мужа Ольги разрешения на развод. При этом, как говорили злые языки, покинутый супруг Ольги не остался в накладе. В 1902 году любовники уехали за границу. Там, в Италии, они и обвенчались. Узнав об этом, Николай II был крайне огорчен. Он писал матери, императрице Марии Федоровне: «Я имел с ним крупный разговор, кончившийся тем, что его предупредил о всех последствиях, которые его ожидают, если он женится. К всеобщему огорчению, ничего не помогло... Как это все больно и тяжело и как совестно перед всем светом за наше семейство!» Последовали обещанные для нарушителей закона и установленные еще Александром III репрессии: лишение Павла должностей, чинов, офицерских званий, заказан был ему и путь в Россию. Отобрали у него и детей Марию и Дмитрия — главным опекуном их стал сам император, детей отдали на воспитание в семью его брата, великого князя Сергея Александровича и Елизаветы Федоровны — сестры императрицы. При этом дети любили отца — по характеру он был человеком добрым и веселым. Его дочь Мария Павловна вспоминала, что ему было присуще необычайное обаяние. «Каждое слово, движение, жест несли отпечаток индивидуальности. Он вызывал расположение всех, с кем доводилось общаться, и так было всегда; с возрастом он не утратил своей элегантности, жизнерадостности и мягкосердечия». Но известие о том, что он женится, потрясло детей, так любивших отца. Из-за границы Павел Александрович писал детям, что «очень страдал от одиночества и как велика его любовь к этой женщине, которая сделала его счастливой. Он уверял, что любит нас и надеется, что мы будем вместе. Он просил не питать злобы против его жены», что дочери сделать было весьма непросто.

А молодожены тем временем уютно устроились под Парижем, за Булонским лесом, в роскошном, обставленном шедеврами особняке — отправляясь за границу, Павел Александрович предусмотрительно вывез три миллиона рублей, которых хватало на безбедную жизнь.