Пленницы судьбы

Один из адмиралов говорил, что перед походом Екатерина с такой уверенностью приказывала ему победить противника, что у него не оставалось никакого другого выбора в действиях на море. Словом, героиня Екатерина Великая прошла по русской истории, окруженная толпой героев.

Имперское чувство сидело в ней, как будто прирожденное. Когда она говорила «предки мои», имелись в виду вовсе не германские князья и герцоги, а русские цари. Именно с ними она чувствовала свою кровную связь. Граф Сегюр вспоминал императрицу на Полтавском поле, где Г. А. Потемкин устроил для нее грандиозную имитацию великой битвы Петра I 1709 года: «Удовольствием и гордостью горел взор Екатерины.

Казалось, кровь Петра Великого струилась в ее жилах». Неслучайно один из приближенных Екатерины, присутствовавший при обычном в те времена способе лечения — кровопускании, слышал, как императрица, глядя на выходящую из ее жилы кровь, в шутку сказала: «Ну вот, кажется, последняя немецкая кровь вытекла».

Значительнейшую роль в имперском развитии России на протяжении почти двадцати лет играл Григорий Александрович Потемкин — ее фаворит (а возможно, и тайный муж), личность незаурядная, активный и честолюбивый государственный деятель, мысливший масштабно, обладавший яркими административными и военными талантами.

С его именем связаны успехи России в Причерноморье, где имперская политика Екатерины II увенчалась значительными территориальными приращениями, освоением побережья Черного моря. В Новороссии — отвоеванном у турок Северном Причерноморье — многие годы он руководил и военными действиями против турок, и грандиозной стройкой по берегам Черного моря. Тут, в Новороссии и Тавриде (Крыму), Потемкин нашел свою новую родину, вожделенную новизну, смену занятий и впечатлений — спасение от сплина и тоски, которые преследовали его всю жизнь.

В делах и начинаниях Потемкина, как и в свое время у Петра, было много поспешности, много жесткости, капризов и самодурства, но был и русский размах: если уж возводить собор в Екатеринославе, то чтоб не меньше собора Святого Петра в Риме, если уж создавать оркестр, так чтобы в капельмейстеры выписать из Вены самого Моцарта! В 1791 году Потемкину писал посланник России в Вене граф Андрей Разумовский: «Хотел было я отправить к вам первого пианиста и одного из лучших композиторов в Германии именем Моцарт.

Он недоволен своим положением здесь и охотно предпринял бы это путешествие. Теперь он в Богемии (как раз Моцарт ставил там «Волшебную флейту»), но его ожидают сюда обратно. Если ваша светлость пожелает, я могу нанять его не надолго, а так, чтобы его послушать и содержать при себе некоторое время». Но встреча Потемкина и Моцарта не состоялась — оба вскоре умерли.