Плохие девочки не плачут

Когда он обнимает меня и прижимает ближе, я не могу не чувствовать себя самым счастливым человеком на земле.

Неужели сейчас всё по-настоящему? Если это сон, не желаю пробуждаться.

Дома с моим уходом мириться не собирались. Начался «телефонный террор», звонила все родственники, друзья семьи. Я злилась, кричала, плакала, но менять вердикт не собиралась. Десяти томов не хватит описать все душевные терзания, поэтому предлагаю обсудить что-нибудь более оптимистичное. Как вариант — пожар на заводе.

Был обычный понедельник, ничто не предвещало беды. Хламида распевал песни, остальные немцы пытались работать. Начальники поехали на совещание. Переводчицы пили чай. Шел активный трудовой процесс.

— Сама расскажешь или надо спрашивать? — Натали подвинула ко мне пакетик с пряниками.

— Что тут рассказывать? Не смогла удержаться, — мечтательно вздыхаю и налегаю на сладкое.

— Было бы глупо сдерживаться. Что насчет технических характеристик?

— Немецкая сборка. Всё работает идеально.

— Кто бы сомневался, — коллега понимающе улыбается. — При таких-то габаритах объемы производства должны поражать воображение.

— Объемы более чем внушительные, частота тоже на уровне… к тому же есть много дополнительных опций.

Немецкий переводчик оторвался от словаря, навострил уши, пытаясь уловить суть. Он был не слишком сообразительным.

— Отзывы потребителя положительные? — продолжала Натали.

— Да, — глупо хихикаю. — Надеюсь, ничего не сломается.

— Ни единого, прогнозы очень… очень оргазмичные, — многозначительно заметила я.

Последнее слово заставило немецкого переводчика нервно пролистать словарь.

— Девочки, а это о чем вы? Что за устройство? — не выдержал он.

— Да есть тут один… агрегат, — Натали едва удерживалась, чтобы не прыснуть со смеху.

— Можешь рассказать? Я хочу в курсе дела оставаться.

Наш наивный мальчик никогда не отличался скоростью реакции.

— О, это не ко мне, — Натали покачала головой и не торопилась прекращать шутку. — Это к Лоре, она лично испытания проводит.

— Подольская, с огнем играешь, — подала голос Анна.

Очень захотелось грубо высказаться в ответ.

Разумеется, относительно личной жизни фон Вейганд подробностями не делился, про заметный прогресс в английском молчал и с испанским больше не светился. Зато многозначительно произнес:

Мои настойчивые расспросы побудили его приоткрыть завесу тайны. Одна-единственная фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы.

Я настолько поразилась, что забыла опять прокомментировать его блестящий английский. Наверняка он знал гораздо больше, чем стремился показать. Наскучило ломать комедию? А вдруг шеф-монтажник так же прекрасно владеет русским языком?! Это заставляло меня сожалеть о многих неосторожно брошенных фразах.