По дороге на Оюту (СИ)

— И что ты там ищешь? – поинтересовался Демьян, рассматривая одну из фоторамок.

— Свой планшет, — буркнула я, вытряхивая все свое имущество на кровать перед собой, — он должен быть где-то здесь.

Заметив, наконец, пропажу я радостно воскликнула:

— Вот он, у меня там много книг. Должны быть и энциклопедии. Я ничего вообще не знаю об иных расах. Буду, пока летим, восполнять пробелы в знаниях.

Взглянув на Демьяна, я невольно дернулась вперед и попыталась отобрать у него свою вещь. В руках он держал не просто фоторамку, а именно ту, на которую мама размещала мои фото из больниц и реабилитационных центров. На них вся история моей болезни и выздоровления. Там я такая, какой не хочу себя помнить, и тем более, вообще показывать эти фото посторонним.

— Верните, пожалуйста, – я несильно дернула пластиковый корпус фоторамки на себя. Мои руки тут же перехватили, а меня прижали к огромной мускулистой груди.

— Ты была премилой девочкой.

— Верни ее, — там не на что смотреть, — закусив нижнюю губу, попыталась освободить руки из захвата.

— Не дергайся, маленькая земляночка. Я посмотрю и отдам.

Я затихла, внимательно наблюдая за его реакцией на эти снимки. Я-то ведь знаю, как выгляжу там. Маленькая тощая девочка с потерянным взглядом в никуда. Часто с опухшими глазами, потому как фотографироваться я не любила никогда. Рядом неизменные врачи, куча развивающих игрушек и пазлов. Мама делала фото и в те моменты, когда я проходила курсы медикаментозного лечения и иглоукалывания, когда собирала пазлы и просто играла в присутствии психиатров. В общем, не фотоальбом, а медкарта с подробным отчетом.

— Демьян, не нужно это смотреть, пожалуйста, — взмолилась я, когда он особенно долго вглядывался в один из снимков. Но он не послушал. Методично перелистывая, он все мрачнел. Понять причины такой реакции я не смогла.

Единственное, что пришло в голову - он понял, что его разместили рядом с психически больной. И вот сейчас эта мысль приводит его в бешенство.

— Я могу поменять койка-место, — промямлила я тихо, – если вы предъявите претензии стюардам, они меня отселят.

— Что за чушь ты несешь, Анита? – в недоумении одна его смоляная бровь поползла вверх.

— Я же вижу вашу реакцию на фотографии. Поэтому и не хотела, чтобы вы видели, – дернувшись, я попыталась еще раз высвободиться из его объятий, – никто не хочет находиться рядом с такой, как я.

— С такой, как ты?! – Демьян отпустил мои руки и, обхватив подбородок, заставил поднять голову и взглянуть в его лицо, — расскажи мне - какая ты?

— Я …я… вы же сами видели, – я несмело указала на фоторамку .

— Видел, – усмехнулся он. Его взгляд странно менялся. Глаза словно пеленой заволакивало. Большим пальцем он очертил контур моих губ. – Я все успел тщательно рассмотреть, – хрипло выдохнул он.