По дороге на Оюту (СИ)

Только когда уже буквально чуть не наскочила на местных стерв, поняла, что меня ждали. Сзади кто–то сильно толкнул в спину, передо мной тут же отворилась дверь в санблок и меня буквально впихнули в комнату.

— Это кто у нас здесь? – гаденько пропела одна из трех девах, когда я, неуклюже влетев в помещение, слегка ударилась бедром о раковину. – Девочка–целочка, лютик полевой.

Затравленно оглядевшись, попыталась найти пути спасения, но эти твари четко встали между мной и выходом. Оставалось только ждать, когда они расслабятся и попытаться сбежать.

— И чем же эта серая крыса мужика к себе привязала? Может, разденем ее и поглядим, что у нее там под одежкой такого расчудесного?! – все так же нараспев продолжила словесные издевательства вторая. Но сразу стало понятно, что эти слова – чистый блеф: они пытались меня затравить, напугав до одури.

— Как же нам тебя наказать за то, что у нас такого мужика увела? – в игру вступила та самая землянка, которая путалась с Демьяном в первые дни. Она смотрела на меня с вызовом и улыбалась при этом каким–то нечеловеческим звериным оскалом.

Самое простое, что я могла сделать сейчас – это молчать и ждать, во что выльется весь этот цирк. Сейчас я словно замерла истуканом. Да, мне было страшно: я еще ни разу не попадала в подобные ситуации. Мама всегда четко контролировала, с кем я играю, и не выпускала из виду. На меня даже обзывались шепотом, чтобы она не слышала.

А тут так попасться – я была морально не подготовлена к такой ситуации.

– Может, глянем, что у нее в пожитках? Мышь эта, видно, не нищая была – вещички-то не на распродаже купленные.

С этими словами одна из этих мымр с длинными сальными волосами, собранными в куцый хвост–сосульку, сильно дернула мой рюкзак на себя. Но я клещом вцепилась в лямки, прекрасно осознавая, что если они заглянут внутрь, то отберут не только мои вещи, но еще и драгоценную мамину шаль и поглумятся над моей плющевой игрушкой. В этот момент больше всего я переживала именно за эти вещи. А шаль уж слишком дорогой она была даже на вид. Поэтому сейчас я до побелевших костяшек пальцев сжала свое скудное имущество и решила, что не выпущу его из рук, даже если будут бить.

— Ты что не поняла, дурная, – рыкнула замызганная особа с соседнего большого отсека и еще раз дернула сумку, – дай сюда шмотки!

Но я сильнее сжала лямки рюкзака.

— Да, что ты сюсюкаешься с ней? — ко мне подскочила перекрашенная блондинка с соломенными волосами и наотмашь ударила по щеке. Сил у нее явно было маловато, и удар вышел смазанным, но мне этого хватило, чтобы рассвирепеть. Я взвыла зверем и неожиданно даже для себя оскалилась, обнажая зубы.