По дороге на Оюту (СИ)

Не вышло - личинка держалась крепко. В панике укушенный покрутился на месте, а после, сделав пару шагов назад, ухватился за наше одеяло и содрал его, падая на пол.

Хотя мы все видели через щель, но дернуться и поймать нашу, пусть и не очень надежную, но все же, защиту не решился никто. Теперь нам действительно ничего не оставалось, кроме как замереть и даже дышать через раз.

— Мы умрем? – этот вопрос вырвался сам по себе.

— Не знаю, солнышко, — шепнул Демьян мне куда-то в макушку.

Признаться, я хотела услышать от него что-нибудь более оптимистичное и успокаивающее.

Но при этом чувство благодарности за то, что не стал лгать, а ответил как есть, теплом разлилось в душе. Мама всегда скрывала истинное положение дел, никогда не сознавалась о предстоящих неприятностях, что обижало меня. Демьян повел себя иначе.

За дверями слышался какой-то шум, крики, и будто рев огня. В мыслях тут же вспыхнули обрывки разговоров мужчин. Кто-то из них ведь серьезно опасался, что нас всех просто сожгут, превратив отсек в огромную кремацию и разбираться не станут. Такая смерть страшила.

— Демьян, – вновь позвала я мужчину, что укрывал меня от всего остального мира своим телом.

— Если нас станут убивать, пообещай, что не допустишь, чтобы я мучилась. Пожалуйста, я боюсь боли.

— Это я могу тебе пообещать, моя земляночка. Мучиться ты не будешь.

Наплевав уже похоже на все, Демьян поднял руку и, обхватив мою голову, прижал к себе. Теплые губы прошлись дорожкой по моему лицу, иссушая слезы, которые тихо капельками стекали по щекам. Наслаждаясь моментом, я прикрыла глаза. Так умирать не страшно.

— Но, если мы с тобой, солнышко, выживем, то тебе уже никуда от меня не деться.

Я тебя не отпущу и другому не отдам. Только моя, до самой смерти.

— Твоя, – шепнула тихо, – я очень хочу стать только твоей.

Из-за тяжелых дверей отсека отчетливо доносились звуки выстрелов, рев пламени и истошные крики живых существ. Звукоизоляция здесь предусмотрена не была, и мы слышали все, что творилось снаружи. Кто-то с силой приложился о стену, заверещала женщина на непонятном языке, в нашем же помещении царила мертвая тишина.

Теперь пугали не личинки, шныряющие по полу, а обслуживающий персонал этого корабля, методично истребляющий часть пассажиров за закрытой дверью, ведущей в коридор.

И менее всего хотелось, чтобы эта дверь открылась, и сюда вошли сандезинфекторы.

Моё путешествие, кажется, будет очень коротким и действительно в один конец.

Время замерло. Там в коридорах все стихло и пугающе умолкло. Двери в наш отсек предательски заскрежетали и распахнулись, оставляя нас один на один с карателями. Никто не двинулся с места. Никто не проронил ни слова. Все замерли на своих местах, стараясь слиться с матрасами.