По дороге на Оюту (СИ)

И спастись невозможно.

— Анита, девочка моя маленькая, а ну соберись. Спасательные капсулы никто не отменял.

— Да их разорвет, – нервно хохотнула я, – ты это прекрасно знаешь.

— Не разорвет. Автопилот, проработав двенадцать часов и не получив за это время хоть одну команду капитана, автоматически остановит корабль и пошлет сигнал "sos". В это время и можно отстыковаться в капсуле. К тому же капитан, скорее всего, сам затормозит, давая возможность начать эвакуацию, и сам отсюда первым ноги сделает. Мостик на таких крейсерах может действовать автономно как спасательная капсула.

Так что давай, соберись, пора нам завязывать с карантином.

Махнув на него рукой, вернулась на койку и увалилась на нее. Мне становилось только хуже. Голова гудела и, похоже, началась лихорадка. Из носа лилось не переставая. Прикрыв воспаленные глаза, я погрузилась в сон, не реагируя на попытки Демьяна до меня достучаться.

С этого корабля нам не сойти.

Что-то щёлкнуло и сильно грохнуло. Демьян выругался и зашипел. Шум какой-то возни и очередной щелчок. В тот же момент взревело пламя, нагревая стенку капсулы за моей спиной.

Вздрогнув, я приподнялась и обернулась.

Громкий хрипящий вопль вырвался из моего горла.

Соседняя камера Демьяна горела. Ничего кроме яркого пламени невозможно было рассмотреть. Нет. Нет… только не это. Только не он. Нет… нет…

— Демьян, – вскочив, я забила ладонями по стене, игнорируя нестерпимый жар, из глаз градом полились слезы. – Демьян, миленький, любимый. Демьян… ну, пожалуйста, любимый. Только не ты… не ты…

— Правда, любимый? – раздалось спокойное совсем с другой стороны.

Не веря себе, я обернулась на звук голоса.

Сквозь пелену слез, застилающую глаза, смогла рассмотреть снаружи в отсеке высоченную мощную фигуру марионера.

Живого и невредимого

Облегчение накатило с такой силой, что, не удержавшись, я качнулась. Все поплыло перед глазами, и мой мозг решил отключиться, утопая в спасительном обмороке.

— Меня еще никто любимым не называл, – это было последнее, что я услышала.

Темнота накрыла меня с головой. Пусть так. Я уже и сама не понимала где реальность, а где бред больного разума.

Удар. Ещё раз и ещё. Кто-то остервенело долбил чем-то тяжёлым о явно эластичную поверхность.

Звук выходил одновременно громким, но каким-то мягким. Приоткрыв глаза, я тотчас же пожалела о том, что пришла в сознание. Мой мозг быстро сориентировался и подсказал где я. Но вот увидеть ревущее над моей головой пламя, буквально обжигающее мою кожу, я была явно не готова.

Хрипло взвизгнув, плашмя упала на пол из положения сидя и прикрыла руками голову. Как будто это могло меня спасти.

— Ну, наконец-то, – рыкнули совсем рядом, – а ну, быстро под койку залезла.