Развод. Научусь жить без тебя

Твоя двоюродная сестра?

Она жила в области. Мы несколько раз ездили к ним в гости.

Неужто это…. её малыш? Но что случилось?

— Тоня погибла, когда Егору и года не было. И она, и его отец — автокатастрофа. Там у них родни больше не осталось. И я забрал мальчика на воспитание.

От этих новостей у меня буквально все в голове перевернулось.

Руки мелко дрожали. В горле стоял ком. Мне до слез было жаль малыша, так несправедливо оставшегося без родителей ещё до того, как начал что-либо понимать. А ещё — я чувствовала такую гордость за Руслана… Всё-таки он хороший человек, если, конечно, не пытается отжать вашу фирму. И папа был бы отличный, судя по его отношению к Егору, и тому, что мальчик зовёт папой Руслана… Возможно, он не знает, что не родной для моего бывшего….

Подумала о том, каким хорошим папой стал Руслан, и слёзы совсем глаза застилать стали… Дарина. Если бы не предательство Руслана тогда, он бы знал о дочери и воспитывал её, а дочь не задавала бы мне грустные вопросы о том, почему у всех детей есть папа, а у неё — нет, и что из садика её забирает одна только мама.…

И сейчас бывший заинтересовался рождением Дарины. Он очень близко подошел к тайне, в которую я не готова была повещать его. Даринка уже не знает отца, ни к чему её травмировать его резким появлением.. Неизвестно, сколько времени Руслан планирует пробыть в России. Может быть, ему завтра приспичит улетать куда-то за бугор, и ребёнку будет нанесена травма, когда “отец” пропадет из её жизни так же быстро и внезапно, как и появился.

Нет, я не хотела подвергать такому испытанию мою девочку.

Она моя. Точка. И Руслан может задавать мне эти вопросы о её рождении хоть каждый день, я не отвечу. Потому что я просто считаю, что ему знать о том, что у него родилась дочь после развода, ни к чему. Ворошить былое — тоже ни к чему. Всё это вообще — ни к чему.

Надо поменьше вообще контактировать. То, что сегодня в офисе случилось, было каким-то помутнением рассудка, о котором я пожалела теперь, когда мой мозг не долбили больше гормоны и розовые единороги убежали в связи с этим.

Всё это надо забыть. И, конечно, не говорить ему ни слова о том, что Дарина — его дочь.

— Это…хороший поступок, на самом деле, — сказала я, промакивая глаза бумажным платочком. — Жаль малыша. Но ему попался ты, и я уверена, что ты сделал всё, чтобы ребёнок рос здоровым и счастливым.

— Почему ты плачешь? — всмотрелся он в мое лицо.

— Очень грустная история… .

— Это да. Но я уже давно её принял.

— Мальчик знает, что…

— Что он мне не родной? Не знает. Я расскажу ему позже… Он стал звать меня папой в очень раннем возрасте, когда я просто не знал, как ему объяснить, кто я такой… Я не стал переучивать.

— Ну, наверное, это правильно.

— Ты ему смотри не скажи. Я это тебе рассказал, как некую откровенность.