Подкидыш для хулигана

— Я постараюсь отпросить тебя на свадьбу, мы устроим крутую тусу!

— Большой праздник, – поправила я косноязычного парня.

— А еще нам нужно заехать к моим родителям, – вдруг сдулся Горин. — Сегодня. Но об этом потом. Рассказывай, мелкая, как ты тут?

Марьяна забралась ко мне на колени, устав висеть на Леше, и принялась болтать. А я зачем-то раз за разом прокручивала в голове образ Дианы, предлагающей Леше тайные отношения. А мне – дружбу.

И почему мне не все равно?!

— Пчелка, ты чего такая надутая? Не жужжишь даже. Непривычно.

Горин балаболил все время, пока мы были у Марьяны, и когда съездили, наконец, в опеку.

Я ожидала какого-то серьезного разговора с инспектором, но у нас просто приняли документы, и попросили приехать в понедельник.

И сейчас, когда мы ехали к родителям мажора, этот самый мажор не затыкался, а занимался тем, что у него получается лучше всего – выводил меня из себя.

— Ну же, Пчелка, я не могу ехать в тишине. Ты ведь знаешь, что с водителем нужно разговаривать? – подначивал он меня. — Столько аварий случается из-за того, что водители засыпают за рулем.

А ты такая молчаливая, что мне скучно. И вообще, кхм…

— Разве ты, как приличная жена, не должна выносить мне мозг, и трещать без умолку? – заржал он, а я покачала головой.

Нет, ну какой же придурок!

— Тебе песенку спеть? – съязвила я.

— Давай! О, Пчелкина, я помню твою любовь к блатному романсу, который почему-то называют шансоном. Спой мне Круга!

Я покраснела, вспомнив, как мажор классе в шестом отобрал у меня телефон, и, к моему несчастью, открыл мой плейлист. А там… Круг, Шуфутинский и Кучин. О, как же он смеялся! Сколько припоминал!

— Спой мою любимую, а? – ухохатывался парень.

— Как же там? «А стала полнокровная, как за углом пельменная, я думал ты любовь моя, а ты…»

— Горин, я сейчас тебя убью! – прорычала я. — Поверь, это тоже плохо сказывается на жизни и здоровье водителя!

— Сама виновата. Молчишь, надутая такая, – фыркнул он.

А я и правда надутая. И ничего не могу с собой поделать. То вспоминаю предложение Дианы, от которого Горин, как абсолютнейший козел, не отказался. То снова проматываю последние вопросы Марьяны, от которых ком в горле:

Леша тогда лишь кивнул, а я отвернулась, чтобы не расплакаться.

Ох, сколько раз я жалела себя в детстве. Мама ушла, виделись раз в месяц, папа… ненадежный, и Горин проходу не давал. Считала себя самым несчастным ребенком на свете, и вот взглянула на Марьяну, у которой в жизни никого, кроме Горина не осталось. И переосмыслила все.

— Подъезжаем, – поморщился парень, перестав надо мной издеваться.

— А твои мама с папой не удивятся, что ты женился не на Диане? – не смогла я смолчать.