Подсказчик

11 декабря сего года

Исправительное учреждение № 45

Директору тюрьмы Альфонсу Беренджеру

В ответ на рапорт под грифом „Совершенно секретно“

Уважаемый доктор Беренджер!

В ответ на Ваш запрос относительно проведения дополнительного расследования в отношении задержанного лица, содержащегося в подведомственном Вам исправительном учреждении, который вплоть до сего времени проходил исключительно как заключенный под номером RK-357/9, сообщаю Вам, что все последующие попытки установить персональные данные этого человека не принесли положительного результата.

Полностью согласен с Вашим утверждением, согласно которому поведение задержанного под номером RK-357/9 небезосновательно вызывает подозрения в совершении им в прошлом тяжкого преступления, которое он усиленно пытается скрыть. С этой точки зрения анализ на ДНК является единственным инструментом в наших руках для подтверждения либо опровержения подобных подозрений.

Тем не менее, как известно, мы не можем принудить задержанного RK-357/9 пройти этот тест. В действительности это может явиться серьезным нарушением его законных прав, поскольку преступление, за которое он отбывает срок, а именно нежелание сообщать должностным лицам свои персональные данные, этого не предусматривает.

Другое дело — наличие „существенных“ и „однозначных“ улик, подтверждающих его участие в совершении тяжкого преступления, а также „серьезных оснований в опасности данного субъекта для общества“.

Но из всех имеющихся у нас на сегодняшний день фактов мы обязаны это исключить.

Учитывая маниакальную чистоплотность задержанного RK-357/9, прокуратура уполномочивает тюремную охрану на доступ в его камеру без предварительного уведомления с целью осмотра помещения на предмет выявления в нем вышеуказанного органического материала.

Надеемся, что данные меры окажутся весьма целесообразными.

С уважением, заместитель прокурора

— Брось, пусть говорят что хотят! Ты — очень хороший полицейский, тебе ясно?

Сержант Морексу для выражения полной солидарности с Милой продемонстрировал весь свой пылкий цыганский темперамент. Никогда прежде он не обращался к ней с такой печалью в голосе.

В его словах ощущалась почти отеческая теплота. Однако девушка чувствовала, что не заслуживала такого покровительственного отношения. Неожиданный звонок начальника застал Милу как раз в то самое время, когда ее ночные похождения в приюте получили огласку. Несмотря на то что для спасения собственной жизни девушка применила законную самооборону, она нисколько не сомневалась в том, что именно ей вменяли в вину смерть Рональда Дермиса.

Мила была помещена в один из военных госпиталей.