Подсказчик

«Альберт ловко обставил их, пробив дыру в стене и простым замыканием в сети выведя из строя всю их видеоаппаратуру», — подумала девушка.

— После стольких проведенных здесь впустую часов Роке, похоже, начинает закипать…

— Не переживай, этот всегда найдет способ выкрутиться.

Борис взял куски бумаги, коробку табака и начал молча крутить себе сигарету. У Милы возникло явное ощущение, что он о чем-то хотел спросить, но не напрямую. А ее молчание не поможет ему в этом.

Тогда девушка решила протянуть ему руку помощи.

— Как ты провел сутки предоставленной вам Роке свободы?

Ответ Бориса прозвучал уклончиво:

— Спал.

А еще думал о деле. Иногда это помогает прояснить мысли… Я знаю, что вчерашний вечер ты провела с Гавилой.

«Наконец-то он проговорился!» Но Мила ошибалась, полагая, что этот намек Бориса был продиктован ревностью. У него были совсем другие намерения, и вскоре она поняла это из его слов.

— Думаю, что он очень страдал.

Борис говорил о жене Горана. И делал это с такой печалью в голосе, что возникала мысль, будто во все, что бы ни случилось в его семье, в итоге оказывалась вовлеченной и его команда.

— Сказать по правде, он не говорил со мной об этом, — призналась Мила. — Только вскользь коснулся этой темы в самом конце вечера.

— В таком случае даже к лучшему, что ты узнаешь об этом теперь… — Прежде чем продолжить, Борис зажег сигарету, глубоко затянулся и выдохнул облако дыма. Он подбирал нужные слова. — Жена доктора была необыкновенной женщиной, красивой и очень деликатной. Я не считал, сколько раз мы все вместе обедали в их доме. Она была частью нашего коллектива, словно и у нее в команде была своя функция. Когда мы распутывали очередное сложное дело, эти совместные ужины были единственным утешением после тяжелого рабочего дня среди крови и трупов.

Своеобразный ритуал примирения с жизнью, не знаю, понятно ли я изъясняюсь…

— А потом что с ней случилось?

— Это произошло год и месяц тому назад. Без предупреждения, без выяснений отношений она просто ушла из дома.

— Не только Гавилу, но и Томми, их единственного сына.

Мила чувствовала, что над криминологом довлела печаль разлуки, но она никогда не смогла бы представить, насколько глубока она была.

«Как же могло произойти, что мать бросила своего ребенка?» — спрашивала она себя.

— А почему она ушла?

— Никто ничего толком не знает. Возможно, у нее был другой, а может, она просто устала от такой жизни, кто знает… Она даже не оставила записки. Собрала вещи и была такова. И точка.

— Но я, наверное, не смогла бы выдержать, не зная истинной причины.

— Странная вещь, но он никогда не просил нас узнать, где она теперь. — Голос Бориса изменился, и, прежде чем продолжить, он огляделся, удостоверившись, нет ли поблизости Горана.