Подсказчик

— Ну, тогда в чем же, собственно, была проблема?

— А проблема в том, что доктора Гавилы в тот период с нами не было.

— А как Горка об этом узнал?

— А этот садист-ублюдок и не знал об этом! Мы разыскивали криминолога, а для той бедняги оставались считаные дни. И как только Борис не допрашивал Горку.

— И он заставил его говорить?

— Нет, но, прослушивая записи предыдущих допросов, Борис обратил внимание на упомянутую Горкой вскользь старую лавчонку, под которой была вырыта шахта. Именно Борис в одиночку и нашел Ребекку Спрингер.

— Но она уже умерла от истощения.

— Нет, она вскрыла себе вены одним из консервных ножей, оставленных убийцей вместе с запасом провизии. Но большее недовольство вызывало совсем другое… Согласно заключению судмедэксперта, она покончила с собой приблизительно за два часа до появления там Бориса.

Мила почувствовала, как мороз пробежал по коже. И все-таки она спросила:

— А что все это время делал Гавила?

Стерн улыбнулся, скрывая истинные чувства.

— Его обнаружили спустя неделю в туалете на одной из станций техобслуживания.

Водители вызвали скорую помощь: он находился в коме от переизбытка спиртного в организме. Горан оставил сына на няню и уехал из дома, чтобы как-то переварить уход своей жены. Когда мы приехали к нему в больницу, он изменился до неузнаваемости.

В этом рассказе, возможно, и заключалась та единственная нить, что связывала полицейских из следственной группы и гражданское лицо Гавилу. Поскольку именно человеческие трагедии в большей степени, чем успехи, связывают между собой людей. Так думала Мила.

И ей вспомнилось высказывание Горана, услышанное ею в его доме, после того как он понял, что оказался обманутым Роке относительно Джозефа Б. Рокфорда.

«Мы живем рядом с людьми, о которых, как нам думается, знаем абсолютно все, а между тем о них нам совсем ничего не известно…»

«Как это точно подмечено», — подумала девушка. Но сколько бы она ни старалась, так и не смогла вообразить себе Горана в том виде, в котором он предстал перед ее коллегами. Мертвецки пьяный. И только от одной мысли ей стало противно.

Мила сменила тему:

— А почему вы прозвали ту историю делом Вильсона Пикетта?

— Хорошее имечко, не правда ли?

— Как я поняла, Горан обычно предпочитал давать разыскиваемым преступникам реальные имена, чтобы они казались менее абстрактными?

— Обычно да, — подтвердил Стерн. — Но на этот раз он сделал исключение.

Спецагент внимательно посмотрел на девушку:

— Уверяю тебя, это вовсе не тот случай, над которым следует ломать себе голову. Я мог бы рассказать тебе об этом.