Подсказчик

И никто не мог его вычислить, потому что этот тип, совершая свои преступления, был настолько педантичен и аккуратен, что не оставлял после себя никаких следов. Только эта непонятная ампутация. А попался он совершенно случайно… Словом, на его счету был уже пятый труп, а нам все никак не удавалось остановить его. Тогда у доктора Гавилы возникла идея…

Мила доела второй круассан и перешла к кофе.

— Он попросил поискать в архивах описания всех имевшихся дел, включая самые нелепые и банальные, так или иначе касавшихся ног.

На лице Милы было выражение полного недоумения.

Затем она высыпала три пакетика сахара в пластиковый стаканчик. Борис заметил это и с разочарованием посмотрел на девушку. Он хотел было что-то ей сказать, но в последний момент передумал и предпочел продолжить рассказ:

— Мне тоже сначала все это представлялось довольно абсурдным. Но, когда мы пытались разыскать его, оказалось, что в то же время в этих местах объявился какой-то вор, промышлявший похищением женских туфель с наружных витрин обувных магазинов. Обычно там выставляли только одну туфлю определенной модели и размера, для того чтобы нельзя было украсть всю пару. И как правило, это была правая туфля, для того чтобы облегчить клиенткам примерку.

Мила замерла с полупустым стаканом кофе в руках, размышляя над своеобразием интуиции следователя.

— Вы устроили слежку за обувными магазинами и поймали преступника…

— Альберт Финли. Инженер, тридцать восемь лет, женат, двое маленьких детей. Коттедж за городом и автофургон на время отпуска.

— Словом, вполне нормальный.

— В гараже его дома мы обнаружили морозильную камеру, а внутри — пять аккуратно завернутых в целлофан отрубленных правых женских ног. Этот тип развлекал себя тем, что обувал их в ворованные туфли. Что-то вроде мании фетишизма.

— Правая нога, левая рука. Значит, поэтому он и Альберт!

— Так и есть, — отозвался Борис, положив в знак согласия руку девушке на плечо.

Мила грубо отстранилась и резко вскочила с кровати. Молодой человек был разочарован.

— Извини, — произнесла девушка.

Это была неправда, и Мила на самом деле не поверила ему. Но решила лицемерить так же, как и он. Она отвернулась от Бориса к зеркалу.

— Через минуту я буду готова, и тогда можно будет ехать.

Борис встал и направился к двери.

— Не торопись. Я жду тебя на улице.

Мила видела в зеркале, как он вышел из комнаты.

«О господи, когда же это кончится? — спросила она себя. — Когда я смогу наконец позволить еще кому-нибудь дотронуться до себя?»

По дороге к дому Бермана они не обмолвились ни словом. Более того, едва только сев в машину, Мила услышала работавшее радио. Она сразу поняла, что таким образом он демонстративно выражал свой настрой относительно их совместной поездки.