Подвигъ

И пока онъ глядѣлъ, поѣздъ началъ тормазить, — и тогда Мартынъ сказалъ себѣ, что, если будетъ сейчасъ станція, онъ выйдетъ, и уже оттуда пойдетъ къ огнямъ. Такъ и случилось. Подплыла платформа, лунный дискъ часовъ, и поѣздъ остановился, выдохнувъ: «Уш-ш-ш-ш-ш...» Мартынъ опрометью бросился къ своему вагону, несразу могъ найти отдѣленіе, дважды внѣдрялся въ чужую сопящую темноту и наконецъ нашелъ, безцеремонно зажегъ свѣтъ, и французъ на лавкѣ медленно приподнялся, протирая кулаками глаза. Мартынъ сдернулъ чемоданъ, сунулъ въ карманъ книгу, — все это страшно спѣша. Онъ не замѣтилъ, что уже поѣздъ тихо поплылъ, и потому едва не упалъ, спрыгнувъ на скользящую платформу. Прошли окна, окна, окна, и вотъ — уже поѣзда нѣтъ, пустые рельсы, поблескиваніе угольной пыли между шпалъ.

Мартынъ, глубоко дыша, пошелъ по платформѣ, и носильщикъ, везущій на тачкѣ ящикъ съ надписью «Fragile», весело сказалъ, съ особой южной металлической интонаціей: «Вы проснулись во время». «Скажите, — полюбопытствовалъ Мартынъ, — что въ этомъ ящикѣ?» Тотъ взглянулъ на ящикъ, словно впервые его замѣтилъ. «Музей естественныхъ наукъ», — прочелъ онъ адресъ. «Вотъ оно что, вѣроятно коллекція», — произнесъ Мартынъ и направился туда, гдѣ стояло нѣсколько столиковъ у входа въ тускло освѣщенный буфетъ.

Воздухъ былъ бархатный, теплый; бѣлымъ свѣтомъ горѣлъ газовый фонарь, и вокругъ — металась блѣдная мошкара, и одна широкая, темная бабочка на сѣдой подкладкѣ. Стѣну украшало саженное объявленіе военнаго вѣдомства, старающееся соблазнить молодыхъ людей прелестями военной службы: на переднемъ планѣ — бравый французскій солдатъ, на заднемъ — финиковая пальма, дромадеръ, арабъ въ бурнусѣ, а съ краю — двѣ пышныхъ женщины въ чарчафахъ.

Платформа была безлюдна. Поодаль стояли клѣтки со спящими курами. По ту сторону рельсъ смутно чернѣли растрепанные кусты. Пахло въ воздухѣ углемъ, можжевельникомъ и мочей. Изъ буфета вышла смуглая старуха, и Мартынъ спросилъ себѣ аперитифъ, прекрасное названіе коего прочелъ на одной изъ рекламъ. Погодя рабочій, весь въ синемъ, сѣлъ за сосѣдній столикъ и, уронивъ голову на руку, уснулъ.

«Я хочу кое-что узнать, — сказалъ Мартынъ старухѣ. — Подъѣзжая сюда, я видѣлъ огни». «Гдѣ? Вонъ тамъ?» — переспросила она, протянувъ руку въ томъ направленіи, откуда пришелъ поѣздъ. Мартынъ кивнулъ. «Это можетъ быть только Молиньякъ, — сказала она. — Да, Молиньякъ. Маленькая деревня». Мартынъ расплатился и пошелъ къ выходу. Темная площадь, платаны, дальше — синеватые дома, узкая улица. Онъ уже шелъ по ней, когда спохватился, что забылъ посмотрѣть съ платформы на вокзальную вывѣску, и теперь не знаетъ названія города, въ который попалъ. Это пріятно взволновало его. Какъ знать, — быть можетъ, онъ уже за пограничной чертой...