Подземелье смерти (=Конан и Бог-Паук)

Псамитек, поднявшись, поклонился, пробормотал извинения и перенес доску на другой стол, стараясь держать ее ровно, чтобы фигуры не соскользнули. Тут же он и Чагор склонили головы над доской, хмуро глядя на фигуры и попеременно делая ходы.

Конан сел на освободившийся табурет и, понизив голос, сказал:

— Я узнал, где держат госпожу.

Он рассказал туранцу о предварительной ночной разведке.

— Тигр, говоришь? — раздумывал туранец. — Такому силачу, как ты, пожалуй, удастся его одолеть.

— Нет уж, благодарю! — проворчал Конан. — Однажды мне пришлось убить льва в саду у чародея, который держал таких кисок вместо сторожевых псов. Но, считаю, мне просто повезло. Страна теней была ко мне в тот миг ближе, чем во время битв и поединков.

— Так что же ты собираешься предпринять? — спросил Парвез. — Пробраться в комнату госпожи по храмовым коридорам?

— Нет, коридоры охраняются и днем и ночью. Есть ли у тебя магическое средство, чтобы убить тигра или хотя бы заставить уснуть?

— Увы, нет! Я не искушен в магии, только и было у меня, что серебряная стрелка, которую ты забрал. Но, думаю, у меня найдется средство, чтобы справиться с полосатым котеночком Феридуна. — Он порылся в суме и достал оттуда флакон с зеленоватой жидкостью. — Принадлежность моей профессии: три капли в бокал — и человек уснет на много часов. Но не знаю, как мы уговорим тигра принять снадобье…

— Это нетрудно. Погоди, — сказал Конан.

Сквозь узковатый для него дверной проем он протиснулся на кухню, где застал Бартейка за приготовлением ужина. Когда тот заметил его, Конан спросил:

— Хозяин, не продашь ли нам хороший кусок сырого мяса?

— А на что вам, черт побери… — начал было Бартейк, но, встретив злобный взгляд Конана, умолк. — Да-да, конечно. Это будет стоить…

— Господин Парвез заплатит, — сказал Конан, ткнув большим пальцем через плечо в сторону залы. — Принеси мясо. Мы собираемся устроить пирушку для одного нашего друга.

Бартейк исчез и вскоре вернулся, неся на тарелке кусок говядины, которого хватило бы, чтобы накормить дюжину воинов. Положив тарелку на свободный стол, он ушел подсчитывать, сколько надо взять денег с Парвеза. Вытащив меч, Конан сделал несколько надрезов — так глубоко, как входил клинок, потом влил в эти надрезы содержимое флакона. В это время в залу вошел Бартейк.

— Что это? — полюбопытствовал он. — Наверное, приправа?

— Да, замечательная приправа из дальних земель. У тебя найдется мешковина, чтобы завернуть мясо?

Когда кусок говядины был завернут в мешковину, Конан вернулся в залу, неся сверток на плече.

— Когда ты собираешься это сделать? — шепотом спросил у него Парвез.

— Сегодня ночью. Медлить нельзя: жрецы уже подозревают меня.