«Погранец». Зеленые фуражки

– Полный кузов, куда его?

Но бойцы уже несли Федора. Потеснились, кое-как у заднего борта пристроили командира. На пассажирском сиденье в кабине санитарка или медсестра, поторапливает. Бойцы на подножке кабины с обеих сторон вскочили.

– Слазьте! Перегружена машина!

– Сил нет идти, батя. Хоть до первого поста подбрось.

Сжалился водитель. На ходу машина скрипела, но ползла. В кузове раненые, шофер ехал осторожно, объезжая ямы и воронки. Показался мост через реку, за ним – заградотряд. Погранцов сразу сняли, а после осмотра грузовик проехал дальше. Попрощаться с бойцами Федор не успел.

Машина добралась до медсанбата. Хирург рану обработал.

– В госпиталь тебя отправляю, лейтенант.

– А здесь полечиться?

– Если руку потерять не хочешь, слушайся. Ночью санитарный поезд придет, вывезет. Немцы наступают, все равно медсанбат утром дальше в тыл отведут. У тебя, парень, ранение плечевого сустава, тебе госпиталь нужен, а не медсанбат.

Поезд пришел утром. Раненых машинами к станции свозили, грузили быстро. На крышах и боковых стенах в белых кругах красные кресты, но немецких летчиков это не останавливало, если обнаруживали такой эшелон, бомбили и обстреливали.

Но Федору повезло. Его уложили на верхнюю полку, на нижнюю – самых тяжелых. Поезд тут же тронулся. Через полчаса тех, кто в сознании был, напоили и накормили жиденьким супчиком. У Федора аппетит проснулся. Лежа есть неудобно, часть супа на гимнастерку пролил. Лежа, да одной рукой, а поезд раскачивает, любой обольется. После еды уснул сразу. Все же чувство, что у своих, в безопасности, расслабило. А вот оружие еще при погрузке в поезд отобрали. Усатый старшина-санитар приговаривал:

– Зачем вам оружие в тылу? Настрелялись уже.

Поезд шел медленно, зачастую стоял на глухих полустанках, пропуская встречные поезда с войсками. А еще – сгружал умерших от ран. Особенно много их было в первые сутки.

Большинство раненых, в том числе Федора, выгрузили в Липецке, а поезд прошел дальше. Госпиталь располагался в здании школы. В классах палаты, даже доска на стене висела с формулами. В палатах по двадцать коек, почти вплотную друг к другу. Зато тепло, чисто, ни бомбежек, ни обстрелов, кормят три раза в день. Для прибывших с фронта, из самого пекла, это роскошь, воспоминания о мирной жизни.

На следующий день Федору сделали рентген и уже после обеда прооперировали. От эфирного наркоза отходил тяжело, тошнило, кружилась голова. Федор лежал в офицерской палате, от палаты для солдат она отличалась только тем, что вместо махорки выдавали папиросы и к обеду два куска сахара-рафинада или две конфеты. След от пули на голове, прошедший по касательной, уже зажил, но волосы на этом месте не росли, так и осталась дорожка, вроде пробора.