«Погранец». Зеленые фуражки

Если до тридцатого августа на правой странице красноармейской книжки стояла лишняя точка, то с первого сентября на второй строке снизу точка отсутствовала там, где должна быть. Надо было помнить, в какое время и какой знак действовал.

Учил маскироваться, кто охотничал, осваивали премудрости быстро. А еще – связывать противника подручными средствами, обыскивать. Тоже целая наука. Мало выявить малогабаритное оружие – нож, пистолет, гранату. Но еще документы обнаружить, которые могли зашить в подкладку пальто или шинели, спрятать под стельку сапога, да много найдется потаенных мест.

А еще – яды. Немцы осенью стали снабжать забрасываемых на нашу территорию агентов зашитыми в воротничок рубашки или гимнастерки ампулами с ядом. Раскусил агент ампулу и через пару минут уже на том свете. Не допросишь такого, если только апостол Петр, но это уже забота не НКВД.

Уставали и солдаты, и Федор. Интересно им было, узнавали много нового для себя. Другие офицеры, глядя на занятия, посмеивались. Не все, но половина таких была. А вот сержанты и старшины поглядывали издали, осмелившись, подходили ближе. Те, кто понюхал пороху, участвовал в заградотрядах, патрулировании, дозорах.

Кто не знал простых приемов, в могилах лежали. Не отвлеченной теории в теплом классе учил, на плацу, на стрельбище.

В последний отпущенный для учебы день Федор после обеда побеседовал с бойцами. Внушал прописные истины о боевом братстве, взаимопомощи. Без этого на фронте никак нельзя. Он и сам выжил благодаря своим погранцам.

На следующий день комбат Жуленко пообещал лично проверить взвод. Да только не по плану пошло. Ночью снег повалил, ветер поднялся, короче – завьюжило. В ту зиму морозы ядреные были, по тридцать и по сорок градусов, да с ветерком.

Кто из бойцов на посту стояли, надевали тулупы, огромные валенки прямо на сапоги. Время караулов сокращали, а все равно обмораживали носы, щеки, пальцы на руках. Немцам приходилось хуже. Шинели тонкие, фактически для русской осени, теплой обуви и шапок нет. А хуже того – техника отказывать стала. Не заводилась в морозы, а если удавалось запустить двигатели, не могли тронуться с места. Грязь или снег смерзались, превращаясь почти в бетон. Прежде чем тронуться, танкистам или самоходчикам приходилось до седьмого пота долбить ломами и прочим шанцевым инструментом лед. Во всей их технике замерзала смазка, не приспособленная к морозам.

Вот в такую погоду советские части начали наступление. Агенты немецкие доложили о концентрации войск, прибытии свежих сибирских дивизий, поставках в армию боевой техники. Только вермахт противопоставить русским ничего не мог. В дотах напрочь замерзали пулеметы, отказывались стрелять. К немцам пожаловал русский Дед Мороз, который покруче их Вайнахтсмана будет.