«Погранец». Зеленые фуражки

На высоте метров триста неспешно проплывал немецкий транспортный самолет «Ю-52» – такие применялись для выброски парашютистов, сброса или доставки грузов. Самолет медленно проплыл на восток.

Федор отзвонился в комендатуру: все же нарушение границы, пусть и воздушное, и он обязан о нем доложить.

Дежурный записал время пролета и даже модель.

– Откуда марку самолета знаешь?

– В училище изучал, – буркнул Федор.

Злость пробирала его до самых печенок. Летают не таясь, белым днем, как над своей территорией! Ох, боком выйдут Красной Армии эти полеты! Но выше головы не прыгнешь. Наверное, есть указание сверху – чужие самолеты не обстреливать и наши истребители не поднимать. Но ведь немцы с каждым днем все больше наглеть будут.

Но история на этом не закончилась. Часа через два прибежал из деревни подросток.

– Пан офицер! – паренек мял в руке старую шляпу, доставшуюся ему от родственников.

– Меня Грынь послал, председатель сельсовета. За околицей на лугу самолет сел германский. Большой, с крестами… Летчики ихние вокруг ходят, нашим девчонкам шоколадки дали. Не хватало еще, чтобы их самолеты у нас садились!

– Воропаев, Чиндяйкин, седлать коней! – распорядился Федор. – Моего тоже!

О посадке самолета он тут же доложил в комендатуру.

– Прямо у деревни сели? – удивился дежурный. – Не было раньше такого… Сейчас начальнику комендатуры доложу.

Через минуту в трубке раздался щелчок.

– Сумароков на проводе. Ты вот что, Казанцев… Лично осмотри. Если самолет и в самом деле сел, экипаж задержи. Но силу не применяй, сделай это деликатно…

– Так ведь они наверняка с оружием!

– Не трогай! Но и взлететь не давай. Вдруг у них неисправность? Загорулько подъедет, жди.

– Это в деревне, где перестрелка была, Чусь называется.

– Да понял я… На твоем участке только два населенных пункта – Чусь эта и село Михалки. Конец связи.

Федор с бойцами сели на коней и галопом поскакали к деревне.

Издалека еще Федор увидел – «Юнкерс» на лугу сидит, хвостовое оперение над крышами возвышается.

Возле самолета три немца в летных комбинезонах и при пистолетах в кобурах.

Федор соскочил с коня и в приветствии вскинул руку к козырьку фуражки:

– Начальник погранзаставы лейтенант Казанцев. Почему границу нарушили?

Произнося это, Федор, однако, сомневался, поймут ли его. Говорит-то он по-русски, немецкого не знает, разве что усвоил из кинофильмов несколько фраз вроде «Хенде хох!» или «Гитлер капут!».

Но вперед выступил командир экипажа, на вид – старше всех по возрасту.

– Обер-лейтенант Йоган Пицц. Заблудились мы. Штурман молодой, сели на вынужденную посадку.

По-русски он говорил чисто, без акцента – как на родном языке. Но глаза наглые, презрительно сощурены. Дать бы ему по морде, спесь сбить, да нельзя.