«Погранец». Зеленые фуражки

– Вот этот человек – ваш подчиненный? – и указал на раненого старлея.

– В первый раз вижу.

Тут уж вмешался начальник штаба погранотряда:

– Извините, товарищ майор, проверка. Не смею больше задерживать.

Майор снял фуражку и вытер платком лысину.

– Черт-те что! Отрываете от дел! – и ушел.

– Казанцев, а где парашют?

– В кузове. Его мои бойцы под мостом нашли.

– Так ты говоришь – четверо их было? Ждите фельдшера, пусть осмотрит и перевяжет. А мне с НКВД связаться надо. Начкар, ты пока посторонних близко не подпускай.

Начальник караула выставил своих людей до и после въезда, фактически оградив машину и раненого от посторонних глаз. Потом он подошел к Федору и прошептал в ухо:

– Он правда немец, с самолета прыгнул?

– Правда. А ты его спроси, он по-русски не хуже тебя говорит.

Подъехала санитарная машина, и из нее вышли военврач и военфельдшер.

– Из пистолета, пьяная стрельба, – ответил Федор.

– В госпиталь его надо, гипс накладывать. На руке сквозное огнестрельное ранение, а с ногой хуже, кость раздроблена.

– Забинтуйте, шину наложите, укольчик какой-нибудь сделайте… Не мне вас учить. В госпиталь он попадет попозже.

Когда медики оказали помощь «старлею» – наложили на ногу проволочную шину, забинтовали и сделали два укола, Федор попросил:

– Подбросьте нас к штабу погранотряда. Пешком ему тяжело будет.

Он беспокоился не о здоровье парашютиста. Сдохнет – туда ему и дорога. Но вначале его допросить надо, вытрясти все: цель задания, связи, явки, агенты на нашей стороне. И еще – куда делись оставшиеся трое?

Санитарная машина, а следом за ней и грузовик пограничников подъехали к штабу погранотряда. Бойцы на носилках перенесли раненого.

Пока Федор в соседнем кабинете писал рапорт, подъехали два представителя НКВД – их невозможно было спутать с представителями никаких других войск. Вишневые околыши фуражек, васильковый верх… Они сразу прошли к начальнику штаба – явно знали дорогу, были здесь не в первый раз.

Только он поставил подпись под рапортом, как его вызвали в кабинет начальника штаба, где шел допрос.

– Лейтенант, доложите обстоятельства.

Федор четко, не упуская существенных деталей, рассказал все, как было.

– Ну, ты еще упорствовать будешь? – повернулся к парашютисту старший лейтенант НКВД.

Специальное звание старшего лейтенанта госбезопасности приравнивалось в табеле о рангах к армейскому майору.

– Ничего не знаю. Я ловил попутную машину, никаких парашютистов не видел и не знаю.

Уходило драгоценное время, когда не поздно еще было перехватить трех других парашютистов. В том, что это враг, никто не сомневался. Ведь не опознал же его майор из тридцать третьего полка, а уж своих офицеров он знал в лицо.