Похорони Меня Ложью

Медсестры окружают его, шепчутся вполголоса, на что он только кивает и смотрит на меня. Я чувствую, как взгляды офицеров испепеляют мое тело, но я заставляю себя смотреть куда-нибудь еще, слишком боясь, что, глядя на них, они утащат меня.

— Это к лучшему. Я планирую вести и задавать вопросы, чтобы она не слишком испугалась, — слышу я, как доктор говорит моим родителям тихим, успокаивающим тоном.

Мой взгляд сужается в тонкие щелочки, и я сжимаю губы в твердую, мрачную линию, не желая, чтобы они обсуждали что-то обо мне без моего ведома.

Я с сомнением смотрю на доктора, когда он приближается ко мне. Он слегка улыбается, утешая. Все что угодно, но только не это.

— Рад, что вы снова с нами, мисс Райт. Как вы себя чувствуете?

Мое горло сжимается, не позволяя говорить. В пищеводе сухо и больно, будто я не разговаривала несколько дней или недель. Я закрываю рот, сдаваясь, все еще ошеломленная тем фактом, что мои родители действительно здесь. Затем украдкой бросаю взгляд на офицеров, которые стоят в стороне, чего-то ожидая.

— Какой у вас уровень боли? — подсказывает доктор в ответ на мое молчание.

— Высокий, — хриплю я.

Это не ложь. Я чувствую, что каждая кость в моем теле сломана. Даже дышать неприятно.

— Этого и следовало ожидать. Вы получили целый список травм. Вам повезло, что вы остались в живых. — он начинает рыться в кармане халата в поисках ручки и подходит ближе к моей кровати. — Я хочу, чтобы вы как можно лучше следовали за светом. Как думаете, сможете это сделать?

Я морщусь, все еще пытаясь понять, что происходит. Какая-то часть меня хочет наброситься на него и послать к черту этот дерьмовый тест, просто дайте мне что-нибудь от боли. Может, тогда я смогу избежать реальность на альтернативу. Где темно и тихо, и нет боли или призраков моего прошлого, преследующих меня, как в этой палате.

Я знаю, что он хочет, чтобы я следила за светом, но не уверена, что у меня хватит сил даже на это. Все болит. Я не могу этого сделать. Моя голова падает обратно на подушку, не имея ни капли сил, чтобы удержать ее. Вспышки проносятся в моей голове, как фотографии на пленке. Деревья. Падение в грязь. Извилистая дорога. Крики. Так много криков.

Я зажмуриваю глаза, пытаясь сложить кусочки головоломки вместе и понять, что я помню. Мне казалось, что шестеренки, вращающиеся в моем мозгу, застряли и нуждаются в помощи, чтобы снова начать нормально работать. Я не могу сформулировать ни одной связной мысли. Там была машина, чьи-то руки крепко сжимали руль, нога давила на педаль газа, виляя. Затем калейдоскоп красок и боль. Так много боли.

Я знала это, чувствовала всем своим существом, но, хоть убейте, не могла вспомнить, зачем и куда я направлялась.