Похорони Меня Ложью

Трент загоняет меня в угол, прижимаясь своим телом к моему, все сто восемьдесят сантиметров нависают надо мной. Он смотрит на меня сверху вниз, в его глазах пылает ярость и отвращение, но под этим скрывается что-то еще, и когда я смотрю на него, мой желудок сжимается, понимая, что.

Это желание, жгучее желание, которое опаляет мою кожу.

Он наклоняется, заглядывая мне в лицо. Я хочу съежиться. Каждая частичка меня хочет свернуться калачиком, но я остаюсь сильной, напрягаю спину и смотрю на него снизу вверх.

— Ты думаешь, что ты такая сильная? Думаешь, ты пережила смерть один раз и получила все?

От него пахнет алкоголем. Он дует мне в лицо, сводя желудок. Мое лицо мрачнеет.

— Я ничего не думаю.

— Ты считаешь себя чертовски умной, влезая в жизнь База и настраивая его против нас. Это твоя вина. У меня ничего нет из-за тебя. У нас ничего нет из-за тебя.

— У тебя ничего нет, потому что ты полагался на другого мужчину, который заботился о тебе. Вы все взрослые мужчины. Вырасти к чертовой матери. Не вини меня в своих ошибках.

Он бьет ладонью по стене над моей головой, и я вздрагиваю. Сердце подскакивает к горлу, а пульс учащается. Я слышу, как кровь бежит по моим венам.

— Это ты виновата, глупая сука! — кажется, ему нравится получать от меня реакцию, его глаза сверкают. — Боишься, Маккензи? — шепчет он, наклоняясь к моему уху.

Я пытаюсь толкнуть его в грудь, чтобы заставить отступить, но он как кирпичная стена. Он не двигается.

— Ты меня не пугаешь, Трент. Все, что ты есть, это разоренный, непривилегированный мудак. Ты подонок, — на взводе я.

Его глаза вспыхивают, и его свободная рука больно сжимает мое бедро.

— В какой-то момент ты хотела меня. Что произошло, Маккензи? Ты всегда должна была быть моей, а не его. Моей. Я собирался трахнуть тебя той ночью. Ты знала об этом? Я видел по твоим глазам, как сильно ты хотела меня.

Трент наклоняется, и хотя я знаю, что это произойдет, я пытаюсь бороться с ним. Его губы касаются моей шеи, и я задыхаюсь. Бью его, пытаясь сбросить с себя. Моя рука скользит по его лицу.

— Я никогда не собиралась быть твоей и никогда не стану.

Он протягивает руку, хватает меня за запястье и отбрасывает назад, прижимая к стене. Моя голова ударяется о штукатурку, заставляя боль пронзить череп, ошеломляя на несколько секунд. Этого времени достаточно, чтобы Трент смог нагнуться и украсть поцелуй. Его рот прижимается к моему, и он ощупывает меня, руки сжимают и разминают мою плоть.

Размахивая кулаками, я отбиваюсь от него, кусая его губу до крови. Трент издает вопль боли, но прежде, чем я успеваю отскочить, его рука оказывается в моих волосах, и тянет меня на пол. Мое плечо ударяется о мрамор, боль пронзает бок в попытке отползти на четвереньках, но он дергает меня за лодыжку, опрокидывая на спину.