Поле боя

– С кем ты их оставил?

– С монахами в Ниловой пустыни, мой свояк там пономарем служит.

Крутов невольно улыбнулся.

– У монахов мы помощи еще не просили. Думаешь, монастырь – надежное убежище?

– Не в милицию же идти? Между прочим, по словам свояка, монахи учредили какую-то собственную службу безопасности. Теперь на территорию монастыря пройти нелегко. Но это к слову. Вряд ли моих станут искать там. А вообще, как говорил Высоцкий:

– Выше голову, майор, – проворчал Егор. – Рано нам с тобой стреляться, еще есть порох в пороховницах, еще повоюем за своих близких.

Держи меня в курсе событий. Какое-то время я посижу в своем миллионерском Клубе, звони туда. Если понадобится уехать, привози Лиду и детей ко мне.

– Спасибо. – Панкрат зевнул. – Извини. Но если я и соглашусь работать на «ПД», то лишь в обмен на предоставление защиты моей семье. Где ты мне постелил? Пару часов я бы поспал.

– У меня еще две спальни есть, пойдем провожу.

– Да, домина у тебя знатный! Вот строили предки!

Егор показал Панкрату спальню, и тот, стащив с себя одежду, рухнул на кровать. Через несколько секунд он уже спал.

Егор постоял у порога, разглядывая сумрачное озабоченное лицо гостя, выключил свет и пошел в свою спальню. Лиза пошевелилась во сне, одеяло сползло с нее, обнажив грудь, и Крутов, не удержавшись, поцеловал ее в сосок.

Тревоги остались за дверью спальни. На кровати спала его женщина, которую он любил, желал и готов был защищать до конца своих дней, и думать о чем-нибудь другом, кроме как о близости с ней, не хотелось. Сонная, она потянулась к нему, не открывая глаз…

Испокон века жители Восточного административного округа столицы, имевшие возможность прогуливаться по Измайловскому лесопарку или просто пересекавшие его по какой-то надобности, считали территорию за Лебедянским прудом, огороженную тремя рядами колючей проволоки, принадлежащей старой, построенной еще до войны тюрьме.

Так оно и было до начала тысяча девятьсот девяносто седьмого года, пока этой территорией не завладел Российский легион, выселив зеков и превратив тюрьму в базу ЛООС – спецподразделения для ликвидации особо опасных свидетелей. Однако о «перепрофилировании» тюрьмы жители района ничего не знали и знать не могли, этот процесс был скрыт не только от широкой общественности, но даже от чиновников Москомимущества, считающих, что ничего не изменилось: все связи тюрьмы с внешним миром сохранились и никаких приказов сверху о ликвидации объекта пенитенциарной системы на территории Измайлова им не поступало. Знали о смене «начинки» объекта лишь немногие люди в мэрии города, но они были агентами Легиона и усердно поддерживали имидж тюрьмы.