Половинки

Что-то с ней явно случилось, но сейчас расспрашивать не имело смысла. Вряд ли он услышит внятный рассказ.

Вытерев, насколько это было возможно, и короткие волосы девушки, отчего они начали торчать в разные стороны, Джун отложил полотенце и, достав свой махровый халат, буквально завернул в него вялую девушку и подхватил ее на руки.

В спальне аккуратно опустил на кровать и сказал:

- Подожди здесь. Сейчас развешаю твое платье, чтобы оно высохло, и принесу горячего чая.

Ми Сун молча кивнула, и он, бросив еще один взгляд, вышел из комнаты.

Когда он вернулся с чашкой горящего чая, в который щедро влил коньяка, девушка все так же сидела на постели, подняв колени и превратившись в жалкий комочек. Да еще и опять начала дрожать, так что отчетливо слышался стук зубов.

- Боже, детка! Ты опять дрожишь! Вот, выпей! – он присел рядом, протянул ей чашку. – Осторожнее! Горячо!

Ми Сун обеими руками взяла чашку и начала пить маленькими глотками, только один раз подняла на него янтарные глаза:

- Какой странный вкус…

- Я добавил туда немного коньяку – надо прогреть тебя изнутри. А то точно подхватишь воспаление легких…

- Прости… Я доставляю тебе столько беспокойства…

- О чем ты говоришь, девочка моя?! Я же говорил, что буду заботиться о тебе! – он принял пустую чашку и поставил на тумбочку. – Ложись! – и помог ей опуститься на постель.

- Останься со мной. Пожалуйста!

- Конечно, чаги! - он прилег рядом, обнял ее, спрятал в кольце рук.

Девушка закинула руку ему на шею и прижалась теснее. Потянулась бледными губами:

- Ты… уверена, что сейчас хочешь этого?..

- Зачем спрашивать?..

- Ох, Ким Намджун! Какой ты трусишка!..

- Обзываешься?! Ну, смотри! Только потом не говори, что ты этого не хотела… - а сам уже жадно целовал ее лицо, шею, плечи. Халат распахнулся, опять демонстрируя ему стройное тело девушки, и парень начал гладить и целовать атласную кожу, которая сразу же покрылась мурашками, но уже не от холода. Ми Сун негромко стонала, и звуки эти, вырывающиеся из ее горла, действовали на Джуна, как красная тряпка на быка.

Он давно уже стянул с нее халат и откинул его куда-то, не глядя, вслед за ним полетело и ее белье. Намджун положил горячие ладони на полукружья ее груди и, заглянув ей в лицо потемневшими, почти черными глазами, в которых горел какой-то неистовый огонь, пробормотал:

- Ты совершенна! – а потом принялся целовать то одну, то вторую, обхватывая губам соски, отчего девушка выгнулась дугой и протяжно выдохнула его имя.

- Боже! Я больше не выдержу, детка! – и он накрыл ее своим телом.

И ничего больше не осталось на земле. И никого. Только он и она. Мужчина и женщина. И только их страсть.