Половинки

Намджун, по обыкновению, решил позвонить любимой, чтобы услышать ее голос и рассказать о концерте. Это стало для них своеобразным ритуалом на время тура. И хотя поначалу Ми Сун говорила, что это очень дорого – звонить из другой страны, но Джун ничего не хотел слушать. Единственное, что он хотел слышать – это голос своей чаги, своей любимой Колючки.

Намджун сходил в душ, смывая с тела усталость и пот после трехчасовых скачек по сцене, переоделся в любимую пижаму и, завалившись с блаженным стоном на кровать, достал телефон. Набрал номер Ми Сун, но вместо ожидаемого ответа услышал лишь долгие гудки. «Странно!» - подумал он. Обычно возлюбленная отвечала сразу же. Джун решил подождать и снова набрал знакомый номер. И вновь – тот же результат. Точнее – никакого результата. Абонент не отвечал.

Судя по разнице во времени, в Сеуле сейчас раннее утро. Ми Сун уже должна собираться на работу. Но и на третий, и на пятый, и на восьмой раз девушка не ответила. А потом Намджун, сморенный усталостью, уплыл на волнах сна, так и не выпустив гаджета из ладони.

На следующее утро мемберы вместе со всем стаффом летели в Петербург, чтобы дать там последний концерт этого тура. И у рэпера совсем не было времени позвонить своей Ми Сун.

В следующий раз малышка появилась прямо из белой стены, заставив неподвижно «висящую» в коридоре Ми Сун вздрогнуть от неожиданности. А девочка пропищала:

- Мамочка, ты здесь?! Идем, идем скорее, здесь нельзя оставаться! – и поманила девушку крошечной ручкой.

Ми Сун ничего не оставалось, как поспешить за ребенком, спинка которого уже мелькала впереди.

Стены коридора все так же уплывали назад, но ничего не менялось в окружающем пространстве. Скоро Ми Сун начало казаться, что они будут идти так бесконечно, и девушка окликнула малышку со смешными косичками:

- Подожди! Остановись! Куда ты ведешь меня?

- Иди за мной, мамочка! Так надо! – ответила девочка, даже не остановившись. И Ми Сун смирилась. Все равно она понятия не имела, куда нужно следовать, чтобы выбраться из этого странного коридора.

Постепенно она стала замечать, что коридор все-таки становится другим. Стены его начали едва заметно мерцать, переливаться какими-то жемчужными всполохами, иногда по ним пробегали золотистые искорки, иногда стены покрывались мелкой рябью, вызывая у Ми Сун опасение, что они просто распадутся, разрушатся. Но этого не происходило.

А крошка в белом платьице все шлепала босыми ножками по гладкому белому полу, ни разу так и не обернувшаяся, чтобы проверить, идет ли за ней Ми Сун. Вероятно, все-таки она знала, куда идти и твердо была намерена привести «мамочку» туда.

Вокруг по-прежнему не было слышно никаких посторонних звуков, кроме стука ножек малышки.