Половинки

- Тогда что – можно напрашиваться?

Он тихонько рассмеялся:

- Ты – как ежик! Чуть что – сразу ощетиниваешь все свои иголки! Я же говорю – Колючка! Ладно, говори, к какому дому подъезжать. Высажу тебя у входа.

Девушка назвала номер, и он аккуратно подъехал прямо к подъезду, затормозив у тротуара. Заглушил мотор. Повернулся к ней, сидящей рядом на пассажирском сиденье.

- Ми Сун, это был чудесный день. Мне было так хорошо, как уже давно не было. Спасибо, что согласилась пойти со мной на это свидание.

- Мне тоже было очень хорошо! И очень спокойно. Я замечательно отдохнула. Спасибо тебе!

Он потянулся к ней и обнял за талию, притянув к себе. Несколько секунд смотрел ей в лицо, потом взгляд его опустился на ее губы, и он накрыл их нежным поцелуем. Ми Сун закинула руки ему на шею и ответила на поцелуй, который становился все требовательнее. Рука парня обхватила ее затылок, и невнятно простонал что-то прямо ей в губы, крепко прижимая к себе ее податливое тело.

Потом оторвался от нее и пробормотал, рвано дыша:

- Что ты со мной делаешь, детка?

Она погладила его лицо ладонями и прошептала:

- То же, что и ты со мной!..

И снова потянулась губами.

- Господи, Ми Сун! Я же не железный!

- Прости! И спасибо тебе за этот день! – легко поцеловала его в губы и, сказав: «Спи хорошо, Намджун!», выскользнула из машины, держа в одной руке свой рюкзачок, а другой – помахав ему.

Он стремительно выскочил из машины и в два шага догнал ее. Обхватил за плечи и, развернув лицом к себе, прижался к губам долгим поцелуем. Она обняла его, приникнув все телом и полностью отдаваясь этому диалогу губ и языков.

- Люблю тебя! – вдруг выдохнул он и, внезапно отстранившись, быстрым шагом вернулся в машину, оставив девушку посреди улицы, ошеломленную и обескураженную, так и не понявшую, послышались ей последние слова или он в самом деле произнес их.

А машина, взревев мотором, тут же умчалась по улице, исчезнув из вида.

Ми Сун прижала руку к груди, где сильно и неровно билось сердце, а потом, как пьяная, пошагала на деревянных ногах к подъезду.

Следующие три дня Ким Намджун жил в какой-то эйфории, в невероятном подъеме, когда ему все удавалось, и работа горела в руках. Это не укрылось и от внимания друзей, потому что однажды Юнги подошел к нему в перерыве между записями очередной песни группы и негромко спросил:

- У тебя все в порядке?

- Да, все замечательно. А почему спрашиваешь?

- Ты весь светишься. Сверкаешь, как золотая вона!

- Да брось, хён! У меня все нормально! Все просто великолепно!

- Я и вижу, - хмыкнул Шуга. – Что тебя так взбудоражило? Хоби быстро идет на поправку? Преступников, наконец, раскололи?

- М-м-м… Да, и это тоже, - как-то слишком задумчиво ответил RM, и Юнги понял: есть что-то еще.