Половинки

Ми Сун удивленно смотрела на трибуны визжащих, кричащих, заходящихся в экстазе девушек и девочек и чуть не пропустила появление звезд.

Прозвучало вступление к первой песне, и музыканты начали появляться откуда-то из-под сцены, поднимаемые на большой прямоугольной платформе. Ми Сун впилась взглядом в сцену, рядом замерла, прижав судорожно сжатые кулачки к груди Саран. Девочка, похоже, даже не мигала, боясь пропустить любое движение своих кумиров.

И вот семь силуэтов полностью, во весь рост показались на сцене, и песня загремела во всей своей мощи и энергетике, заполняя весь стадион, проникая, казалось, в каждую клеточку тела каждого человека на трибунах и перед сценой.

Они были прекрасны! В свете прожекторов каждый был виден, как на ладони, да еще и изображение проецировалось на огромные экраны, подавая крупный план и давая возможность зрителям разглядеть каждый жест, каждое движение и каждое лицо любимых артистов.

Ми Сун знала только Чон Хосока и Намджуна. Но когда она увидела лидера на сцене, в столь привычной ему обстановке концерта, она поразилась тому, насколько мощная энергетика исходит от него, от всех них. Парни держали зал в нескончаемом восторге.

Тысячи девчонок в голос скандировали имена звезд, выкрикивая ритмичную кричалку. И в какой-то момент Ми Сун поймала себя на том, что ее губы шепчут вместе со всеми этими людьми: «Ким Намджун! Ким Сокджин! Мин Юнги! Чон Хосок! Пак Чимин! Ким Тэхён! Чон Чонгук! BTS!»

И девочка с говорящим именем Саран тоже тоненько кричала все эти имена, и в глазах ее застыл чистый восторг. Девочка пребывала в полнейшей эйфории!

Песни сменяли одна другую – то общие, то сольные. Но зрители знали их все. И музыканты иногда давали себе передохнуть и, направляя сверкающие микрофоны (у каждого – своего цвета, в тон наушникам) в сторону зрителей, позволяли тем пропеть за них целые фразы и отрывки.

Ми Сун же видела в общих номерах одного только Намджуна, жадно ловила каждое его движение, слушала каждую его фразу, произнесенную то низким голосом, то возносящуюся вверх, к самому небу, которое к тому времени уже совсем потемнело, но ярко освещенная сцена и сверкание экранов разгоняли темноту. Этому немало способствовали и искрящиеся, сыплющие искрами фейерверки, время от времени вздымающиеся столбами пламени по всему краю сцены, и Ми Сун вскрикивала, когда огни оказывались в опасной близости от танцующих айдолов.

А потом вдруг на сцене оказался один Намджун, и зазвучала песня – та самая, которую она услышала однажды по радио. Рэпер пел про половинки одной души, и ей вдруг показалось, что он смотрит прямо на нее. И Ми Сун тоже смотрела на него и не чувствовала, как по щекам ее струятся слезы.