Помнишь, ты сказал, что я никто?..

Я поерзала пытаясь вовсе спрыгнуть со стола, но Дамиан не дал этого сделать. Положил ладони на талию, после чего резким движением притянул к себе, так, что я грудью прижалась к крепкому торсу.

— Прошлой ночью ты стонала мое имя.

— Прошлая ночь была ошибкой.

Дамиан кончиками пальцев прикоснулся к моему лицу, но уже вскоре шершавая ладонь опустилась ниже и легла на мою шею.

— Тогда, получается, мы с тобой ошибка?

— Да, — прошептала еле слышно. Хотела сказать еще что-то, но не смогла. Дамиан слегка сжал ладонь и накрыл мои губы своими, буквально истязая их болезненным поцелуем. 

— Бросай своего старика, — рыкнул он мне в губы. — Будь моей.

— Много хочешь, — зашипела, только сейчас понимая насколько сильно сбилось дыхание.

Я опять невольно поерзала и, почувствовав кое-что, широко раскрыла глаза.

— Ты сейчас возбужден?

— Да, Мила, у меня на тебя стоит.

— А что такое? Жена не удовлетворяет? — я приподняла один уголок губ.

— Я хочу, чтобы удовлетворяла ты, — с этими словами Дамиан взял мою ладонь и положил на свой пах, так что я тут же через ткань его спортивных штанов почувствовала возбужденную плоть. Вот только, я тут же отдернула руку, словно от огня. — Ты хочешь мой член. Вчера каждый раз кончала на нем. Но даже посмотреть на него боишься. Ты такая трусиха, Мила?

— Ничего я не хочу. И я не боюсь…

Дамиан взял мою ладонь и засунул себе в штаны, так же миновав резинку боксеров, из-за чего моя ладонь легла на его член. Прикосновение обожгло и я, содрогнувшись всем телом, хотела опять отдернуть руку, но Дамиан накрыл мою ладонь своей и прижал.

— Проклятье… Отпусти, — зашипела. Мысли зашалили и щеки обожгло слишком сильным румянцем. Черт возьми, я прикасалась к члену Дамиана. Для меня это до жути непривычно и даже дико.

— Не бойся, — хрипло сказано мне на ухо. — Ты с ним уже знакома. Вчера я тебя брал. Находился в тебе, а ты все еще трясешься, прикасаясь ладонью к моему члену.

— Мне просто непривычно… — я не хотела этого, но получалось, что против воли оправдывалась. И, тем более, последнее слово утонуло в стоне, так как Дамиан воспользовался запрещенным приемом. А именно, он поцеловал мою шею, сразу заставляя сознание поплыть и покрыться туманом. Я ненавидела его губы за то, что они делали со мной. За то, что в одно мгновение заставляли меня подчиниться и лишали любой силы воли.

В его поцелуях действительно было что-то дьявольское и проклятое. То, чего я боялась, но сопротивляться этому не могла. Хоть и очень сильно хотела.

— Привыкай. Мой член единственный, к которому ты будешь когда-либо в жизни прикасаться, — Дамиан прикусил мою шею. Этим причиняя легкую боль и будто бы ставя на мне его клеймо, которое отчетливо говорило, кому я принадлежала.