Помнишь, ты сказал, что я никто?..

В босоножках было неудобно бежать, но я все же за считанные секунды оказалась около машины Тадео и, достав из багажника свой чемоданчик, не сдержавшись, пнула чемодан Монтеро, после чего под проливным дождем побежала в сторону заправки.

Почему-то в этот момент вспомнила о том, как, когда мне было лет тринадцать, Адан подарил мне открытку на День святого Валентина. Я тогда поругалась с подружками и оказалась единственной в классе, кто остался без открытки, но, держа голову высоко поднятой, пыталась сделать вид, что для меня это неважно. Вот только, на душе было тоскливо и обидно до слез.

Наверное, Адан это заметил, так как на одной из перемен спросил в чем дело. У Монтеро от поклонниц этих открыток было столько, что, казалось, они скоро вовсе разорвут рюкзак мальчишки. Тем более, как позже оказалось, в отличие от меня Монтеро этот праздник считал невыносимой глупостью и все открытки от поклонниц выбросил в урну, когда они начали выпадать из рюкзака и ему это надоело.

Именно поэтому мне было стыдно признаться, что я расстроилась от того, что не получила ни одного поздравления. Наоборот, посмотрев на рюкзак Адана, из которого торчали подаренные ему открытки с признаниями в любви, я улыбнулась и солгала, что у меня тоже таких поздравлений много.

Я соврала, что получила несколько открыток не только от подружек, но и от парней. Причем, не одногодок, а более старших ребят. Конечно, понимала, что в своем вранье перегибала, так как кто вообще из старших ребят обратит на меня внимание? Но в груди щемило и мне хотелось, чтобы Монтеро считал меня популярной, а не неудачницей, из-за чего я врала.

«Покажи» — тогда сказал мне Адан.

«Что показать?» — удивленно переспросила.

«Открытки, которые тебе подарили».

«Зачем?» — я растерянно прикусила губу. — «Смотри на свои открытки. Вон у тебя их как много».

«Хочу узнать, кто из парней подарил тебе признания».

Я сразу сжалась и отвела взгляд в сторону, понимая, что Монтеро, судя по всему, понял мою ложь и теперь, наверное, пытался сделать так, чтобы я в ней призналась. Но я уже не могла этого сделать. Слишком стыдно было сознаться во вранье.

«Это не твое дело. Я же не прошу сказать мне, кто признался тебе в любви».

«Смотри, если хочешь» — Адан с безразличием кинул рюкзак на скамейку рядом со мной. — «Показывай».

«Нет» — упрямо покачала головой и, сославшись на то, что мне пора идти в класс, быстро убежала. Я бы даже сказала, что молниеносно и во время урока мысленно ругала себя за ложь, так как не умела врать и даже после такой ситуации меня начала грызть совесть.