Попаданец 2.0

Отец с детства учил его разбираться в самоцветах, потому, выхватив кинжал, принялся выковыривать их из глиняного плена, ползая при этом в поисках черепков на карачках, будто бы катая на горбу маленького ребёнка.

Рыцарь так увлёкся, что совсем выпал из реальности. Он очень удивился, когда через какое-то время керамические кусочки из разбившейся вдребезги чаши с сияющими на них камнями наконец-то закончились. Он сел на поджарый зад, рассматривая своё сокровище, лежащее в подрагивающих ладонях. Зрелище это было настолько прекрасно, что Амадеуша совершенно не смущала льющаяся из пальца кровь, что попадая на драгоценные камни, словно бы впитывалась в них, придавая рубинам всё более благородный алый цвет и какую-то глубину.

Словно завороженный он вглядывался в их грани, а затем очнулся и суетливо принялся запихивать свалившееся на него богатство в поясной кошель и только после этого огляделся, как будто не понимая, где находится, и посмотрел на свою руку. Ранка на пальце зажила. Её покрывала нежная молодая кожа, да и странная радужная жижа куда-то исчезла. Похоже, что она успела высохнуть за то время, пока он выковыривал камни.

Да, собственно, какая разница.

Кравчик опёрся рукой на одну из поддерживающих свод колонн и тяжело встал. Уже оказавшись на ногах, он почувствовал, что его ладонь, ещё секунду назад прикасавшаяся к прохладному мрамору, сжимает воздух, а затем и увидел, как ничем не закреплённый столб медленно заваливается набок.

– Ты где был! – накинулся я на рыцаря, стоило ему только появиться в нашем импровизированном лагере.

Пропажу мы обнаружили где-то с полчаса назад, и я грешным делом подумывал, что утащил кто-то нашего рыцарёнка, и более мы его не увидим.

Не скажу, что я особо переживал, но с другой стороны, этот Амадеуш всё-таки хоть бесполезный, но член нашей группы. И то, что «отряд не заметил потери бойца», я воспринял достаточно болезненно и, естественно, записал на свой счёт. Как жирнющий минус для командира, которым я де-факто являлся для своих спутников. Денисыч, например, никогда бы не позволил себе подобной оплошности.

Кстати, я давно уже заметил полонизмы в его имени и фамилии. Да и сам он прекрасно вписывался в образ этакого, слабо дружащего с головой, норовистого, ясновельможного пана.

Насколько я понял из обрывочных разговоров, он, как и Лех, был выходцем из Королевства Вольных Баронств, чуть севернее этих мест, где и были распространены польские имена.

Бруно, как и его покойный господин Жако де’Жеро, родом из Синего Герцогства, расположенного где-то на юго-востоке королевства. У них были франкские имена, в то время как весь центр Серентии, в том числе и столица Селун, носили явно латинские названия.