Попаданец 2.0

Владей, и да будет он тебе подмогой и знаком, что выше других ты по праву рождения и крови».

Рыцарь подскочил к Бруно, схватив его за плечи и уставившись в глаза немигающим взглядом. От неожиданности здоровяк дёрнулся назад, но державшие его руки даже не шелохнулись.

– Ах, какой это был меч. От хвостовика до острия весь покрытый золотой чеканкой. По лезвию идёт надпись «Один народ, одна вера, один правитель!» – древний девиз моего рода. Рукоять богато отделана золотом и перевита серебряной проволокой. А навершие – это цельный алмаз, размером с мой кулак. И он мой, мой по праву!

Так же быстро и неожиданно Амадеуш бросил совсем сомлевшего оруженосца, практически до мокрых порток напугавшегося этого равнодушного взгляда с клубящимся хаосом безумия в глубине так ни разу и не моргнувших глаз. Отскочив на пару шагов, рыцарь замер в горделивой позе, вздымая к небу правую руку с несуществующим мечом.

– И волей Элора Всеблагого, волей предков моих и крови, волей небес и тверди мне, Амадеушу Кравчику суждено править этим миром. И назовусь Всецветный Всеповелевающий Властелин. И да склонятся передо мной все народы и их правители. А ты, друг мой, мой рыцарь… мой генерал! – рыцарь снова кинулся к Бруно. – Ты пойдёшь со мной? Станешь ли моей правой рукой, чтобы править честно и справедливо?

Совсем запуганный здоровяк смог лишь коротко кивнуть головой. Говорить не получалось. Даже дышать он смог, лишь когда проглотил здоровенный ком, возникший в его горле, настолько страшным и безумным выглядел сейчас Кравчик.

– Так идём, идём со мной на поиски меча, что принесёт мне славу, власть и богатство. И все они, кто долгие годы третировал меня, унижал, оскорблял и гнобил… Все они ответят. Каждый, каждый будет умолять меня о пощаде, – голос Амадеуша изменился, из возвышенно-патетического став злобным, почти шипящим от лютой ненависти, сквозившей в каждом слове. – Всех их сгною, и семьи их до седьмого колена. Каждый мне ответит, каждый…

Схватив Бруно за руку, рыцарь широко зашагал в направлении кучи камней, видневшихся метрах в трёхстах впереди. Несчастному оруженосцу ничего не оставалось, как шустро перебирать ногами, едва успевая за разогнавшимся Благоверным, не в силах вырваться из нечеловечески цепкой хватки, лишь бросая жалобный взгляд на уже начавшую подгорать кашу. Он многое бы отдал, чтобы вернуться к костру, готовить ужин и никогда не слышать ни о мечах, ни об императорах. Более того, в этот момент оруженосец был готов отказаться от цели всей своей жизни – стать рыцарем.