Попаданец 2.0

Она даёт тебе право называть себя свободным воином, наёмником, родом из Серентии, по праву владеющим молотом.

– А теперь расшифруй мне всё, что ты только что сказал, – попросил я.

– Что тебе не ясно-то? – удивился и, похоже, обиделся Гуэнь.

– Я хочу знать, где и что из сказанного тобой отображено на картинке, – пояснил я свою мысль.

– Ну, это-то просто, – ненатурально дружелюбно улыбнулся эльф.

Глядя на его выражение лица, я никак не мог выбросить из головы ощущения, что ушастый, если бы мог, то в любой момент всадил бы нож в спину. Но я, а точнее змейка по имени Юна, лишили его не только такой возможности, но даже шанса навредить мне.

Наевшись сладкого и довольно рыгнув, малышка почти мгновенным броском забралась мне на плечо и, довольно попискивая, поцеловала в щёку. Я даже не успел среагировать, да и чувство опасности не давало о себе знать.

«Ты мо-о-ой! Навсегда-а-а!» – прошептала она и, мурча, словно мамкины коты, обвилась вокруг шеи, превратившись в то самое драгоценное колье, а затем, когда я подумал, что выгляжу как-то неправильно, обвешанный женскими украшениями, – вдруг преобразилась в толстую, довольно стильную мужскую цепь, которую, если я не ошибаюсь, видел в одном из московских бутиков на Тверской, по которым меня таскала Танюшка во время своих редких набегов на родину.

А дальше был новый разговор с Гуэнем, с наглядной демонстрацией орудий, пригодных для ведения процедуры «жёсткого допроса». Собственно, именно это и сломало эльфа. Он признался мне в противозаконной деятельности против Королевства Серентия, на что мне было, собственно, откровенно начхать, и торговле некими артефактами.

А затем медленно, но верно мы пришли к идее взаимовыгодного сотрудничества.

Неожиданность случилась, когда мы договорились, и я уже освободил псевдосарацина. Мы обменялись рукопожатиями, скрепляя договор, но Юна, соскользнув с шеи, вдруг ни с того ни с сего впилась в запястье Гуэня. Нас как будто пробило током, а змееныш как ни в чем не бывало уже устраивался на своём прежнем месте.

А вот эльф спал с лица, и я, наверное, в первый раз подумал, что девчонка-то, вполне возможно – ядовита. Но всё оказалось намного сложнее.

Переждав истерику, в которую впал экс-сарацин, – я выяснил, что наобещавший мне много чего, а в частности, безопасность и половину выручки с продажи товара, контрабандист был запечатан девчонкой на выполнение данного контракта. А если не выполнит, мои мысли – в которых я обещал ему скоропостижную встречу с предками – материализовались бы сами собой.

Уже потом Гуэнь, слёзно плача, то угрожая с безопасного расстояния, то умоляя вернуть ему его собственность, рассказал мне о Юне.