Сдам угол в любовном треугольнике (СИ)

Постарайся вести себя естественно, помни, что лорд ничего не должен заподозрить! Я доделываю амулет, который поможет тебе не терять голову, передам его тебе за ужином.

Мужчина замолчал, прислушиваясь.

— Два дня, Наташа, продержись всего два дня, и я нас вытащу!

После чего ободряюще кивнул попаданке и скрылся за дверью.

Легко сказать — продержись. А как, если рядом с лордом ведёт, словно она наркоманка со стажем? И Адриан облегчать ей участь не спешит. Наоборот, при каждом удобном случае прикасается, обнимает, мимолётно целует, и тогда ей совсем плохо.

Вернее, хорошо, но той частью разума, на которую притяженье не действует, она понимает все последствия этого хорошо.

К счастью, вечером Ловерид умудрился передать ей амулет.

Мужчина будто бы случайно встретился с ней возле столовой, покачнулся, теряя равновесие, и на секунду схватился за край Наташиного рукава.

После чего выпрямился, пробормотал извинения и за весь ужин ни разу в её сторону не глянул.

Натка озадачилась — где же обещанный амулет? Украдкой осмотрела себя и решила, что он просто сплёл заклинание и «привесил» его на неё, когда задел за одежду.

Кстати, рукав…

Осторожно пощупав его, Натка уколола палец.

Булавка! Не английская, а такая — как гвоздик.

«Хоррошая вещь. Закрепи тщательнее», — мурлыкнула в голове Мурка.

Легко сказать…

Но исхитрилась наживулить булавку, словно та иголка, и Наташа собирается прострочить рукав.

С амулетом переносить присутствие и прикосновения лорда стало намного легче. Нет, Адриан ей по-прежнему нравился, но голову больше не туманило, и мозг не отключался.

Правда возникла новая проблема — как себя не выдать? Леона должна думать, что Натка по-прежнему под магией связи, да и Адриан тоже.

Пришлось искать в себе артистические способности. Говорят, в каждом человеке они есть, в той или иной мере. Видимо, Наткина доля пошла кому-то другому, потому что притворяться получалось из рук вон плохо. Спасало только то, что Адриан ей на самом деле нравился, а Леона слишком презрительно относилась к новоявленному Агериту, чтобы замечать нюансы.

Вечером, накануне дня Х, Леона, ворча, помогла Натке облачиться в бальный туалет.

Стоило затянуть на платье последний шнур, как в столовую, на время превращённую в примерочную — даже большое зеркало поставили — вошёл Адриан.

За дверью караулил, что ли?

— Ты очаровательна, — Натке. — Смотри, что я принёс — это дополнит туалет.

— Адриаш, к чему так её наряжать?

Молодая аристократка с неудовольствием наблюдала, как лорд извлекает из шкатулок украшения и собственноручно застёгивает на шее Наташи изумрудное колье. А следом вдевает ей в уши серьги.