Попаданка с улицы Грёз

Теперь платье не только грязное, но еще и мокрое. 

Инквизитор мычит что-то невнятное. Он в ванной — избавляется от щетины с помощью бритвы. У меня мороз по коже от этого зрелища. Надо срочно изобретать безопасные бритвенные станки. 

— Ты только не подумай ничего такого… Но свадьба — это обязательно? 

— Разумеется, — он выглядывает из-за двери, лицо в мыльной пене. В этом есть что-то настолько уютное и домашнее, что на лицо сама собой наползает улыбка. Я особенно люблю Роя, когда он такой — без галстука. — У нас будет свадьба, со всеми ритуалами, как полагается. Я введу тебя в свой род, познакомлю с матерью и сестрой…

— Может не надо? — жалобно спрашиваю я.

Мне уже страшно! Представляю, что родня выскажет Рою на такую невестушку. Как ни отмывай репутацию, пятна все равно останутся. 

— Я им не понравлюсь! 

— Моя жена должна нравится мне, — милорд снова ныряет за дверь, слышен звук льющейся воды. Мгновением спустя Рой появляется, обтираясь полотенцем. И хоть мы только что закончили блудить, при виде его полуобнаженного торса мне снова хочется непотребного. 

— Отлично смотришься.

Он опускает взгляд на свою грудь в следах засосов — ночью мне вдруг стукнуло в голову пометить его, как следует. 

— Зараза ты. Ну кто так делает?

— Я. Я всегда все делаю не по правилам. 

— Знаю. Это мне в тебе и нравится.

Поэтому тебя так тянет ко мне? Я настолько не вписываюсь в жесткие рамки, в которые ты сам себя загнал, что рядом со мной они теряют всякий смысл.

И получается, что меня в тебе привлекает как раз предсказуемость, упорядоченность, надежность… 

Трясу головой, чтобы выкинуть глупые мысли. Чувствами надо наслаждаться, а не препарировать.  

— Сомневаюсь, что родня разделит твою тайную страсть к эпатажу. 

Он накидывает рубашку и тянется к коробке с запонками. 

— Послушай, я не наивен, и понимаю, что сложности будут. Особенно с матушкой. Но им придется смириться с моим выбором. И мы будем жить достаточно далеко, чтобы это не стало проблемой. 

— Ты умеешь убеждать, — встаю, чтобы взять его шейный платок. — Можно я? 

В этом тоже есть что-то уютное, невероятно домашнее — вот так завязывать  небрежный узел на шелке. Что-то более интимное, чем разделенная ночью постель. 

— Понимаешь… тут такое дело… — я запинаюсь, не зная как продолжить. 

Что сказать ему? “Прости, милый, но знаешь — я диббук. Тварь из другого мира, которую ты обязан уничтожить по долгу службы”. 

Нет, это невозможно, просто невозможно произнести такие слова, глядя ему в лицо. Но и промолчать я не имею права. Это будет слишком подло по отношению к Рою. 

— Почему у меня такое чувство, что ты хочешь в чем-то признаться? 

Потому что я хочу признаться, Рой! Хочу, но не могу.