Попаданка с улицы Грёз

— Ты в своем уме, женщина?! Как это “освободить”?! А как же я?!"

— Возможно, кто-то из сестер будет удачливее… 

На лице настоятельницы поочередно отразились изумление, неверие и глубокое подозрение. 

— Ты все же нашла его, — с холодным удовлетворением отметила она.

— Ты. Нашла и теперь надеешься продать подороже. 

Катрин растерялась. Она понимала, что покровительнице не понравится ее капитуляция. Но даже близко не ожидала подобного обвинения. Слишком много произошло за эти короткие недели. Причина, по которой она оказалась в особняке на улице Грёз отодвинулась, стала иллюзорной и мелкой.

— Пресветлая, я уверяю вас… 

— Не ври, — настоятельница поморщилась. — Я знаю тебя, Катрин. Ты не из тех, кто отступает при намеке на трудности. 

В душе поднялось возмущение. Ладно глумливые замечания Тайберга — к ним Катрин уже привыкла. Но обвинения со стороны покровительницы задели. 

— Это был не просто намек… 

"Верно, я не любитель намеков. Итак, зачем храму мой архив?"

— Я думала, ты достаточно умна, чтобы понимать — верность хорошо вознаграждается. Но я ошиблась. Мечты о выгоде затмили твой разум.

Отзываясь на эмоции, в душе разбуженным зверем шевельнулась магия. 

— Подчиняющие дракона чары принадлежат храму!

Над ухом изумленно выругался призрак.

"Какие чары?! Вы что — совсем рехнулись со своим ладаном и псалмами?!" 

Сила нарастала, бурлила, как забытый на огне чайник. Катрин с ужасом осознала, что теряет над ней контроль.

— И я не позволю тебе отобрать наше достояние. 

"Однако, какой слог! — восхитился призрак. — И какая жадная баба. Тебе стоит процитировать пословицу про шкуру неубитого дракона, милая женуш… Эй, Катрин! Что с тобой?!"

В ушах тяжело стучала кровь. Катрин сжала побелевшими пальцами в молельную подушечку. Сила билась в воздвигнутую ее волей преграду. А настоятельница шипела сквозь зубы: 

— За это знание сестры сотню лет сражались с жутким призраком. Ты не сбежишь с ним. Слышишь? 

— Слы… шу, — выдохнула Катрин, прикрывая веки. Собственный гнев казался ей бешеным псом на истлевшей веревке. 

— Смотри мне в глаза!

Если она посмотрит, то не выдержит. Ее просто разорвет от ярости и обиды. Все, что копилось и зрело в душе эти недели после "венчания", что бурлило и тлело,  разгораясь сильнее от насмешек Тайберга, сейчас грозилось вырваться на свободу. 

Мелодия усилилась, накрывая зал. Голоса монашек из хора слились в торжественном крещендо. 

"Не здесь! — встревоженный шепот призрака — Ты же все разнесешь!"

Да, разнесет. Но сколько можно быть милой, удобной, полезной для всех? Разве Катрин не заслужила хороший скандал? 

— Пресветлая Катрин!

— Мне плохо… Кажется, что-то съела.