Попаданка за штурвалом

Для меня открытие, что дукку можно “брить”, закладывая над поляной. Я-то была убеждена, что надо непременно садиться и выходить.

Я доплетаюсь до штаба.

Постоянно жить в клубе не то чтобы нельзя… Закуток для подремать устроен, но всё же воздухоплавательный клуб не гостиница, комфорта не будет. Я забираюсь на топчан, укрываюсь потрёпанным пледом. Несмотря на то, что я проветрилась, сон не идёт, я долго ворочаюсь с боку на бок.

Моя мечта, моя страсть — водить кораблики. Мне не нужны тяжёлые неповоротливые корыта с пассажирами. Моё — это акробатика на “Селёдке”. Но как я могу отдаться мечте, когда надо сесть в кресло главы Альянса и на волне едва не случившегося крушения продавить новые стандарты безопасности? Вот-вот, вопросы безопасности важнее.

Не будь на борту контролирующего артефакта, мы бы разбились без шансов.

Засыпаю я только под утро.

Ничего удивительного, что дрыхну я чуть ли не до обеда, просыпаюсь, когда день уже в разгаре.

Я выбираюсь из-под пледа, иду умываюсь и перебираюсь на кухню завтракать, причём завтрак не отличается от ужина, то же мясо на хлебе и чай. Я, как и вчера, сижу на подоконнике. Как и вчера, я вздрагиваю от громогласного:

— Ба! Кого я лицезрею… Джен-мерзавец!

— Командир! Так и не в то горло попасть может, — я отплёвываюсь от крошек.

— Ты, поганец, что вчера учудил, а?

Он про то, как я посадила парусник? Не похоже — глава клуба откровенно зол. Я мысленно перебираю, что я вчера делала и что могло пойти не так. На ум ничего не приходит. Узнать, что дядя Тар не сидел рядом, а рисковал у люка, командир точно не мог.

— “А”? Ну знаешь ли! Ты мне глазками не хлопай, невинность из себя не строй. За наглость не посмотрю, что ты у нас талант, вылетишь из клуба пинком без парусов.

— Что не так-то? — продолжаю недоумевать я.

— Продолжаем играть в несознаннку? Отлично! У нас через пятнадцать минут всё равно общий сбор, вот и перед всем клубом будешь объяснять, как ты додумался самовольно нырять в Бездну.

С диспетчером общалась я, дядя Тар своё присутствие на борту никак не обозначил. Вот же!

Командир хлопает дверью, и я невозмутимо доедаю бутерброд. Можно сказать, из оставшейся четверти часа я проедаю пять минут. Кстати, а по какому случаю сбор? Явно не ради того, чтобы меня пропесочить. Ну, на сборе узнаю.

Я направляю свои стопы в приёмную, соседствующую с диспетчерской и заглядываю в лётный журнал. Командиром ночного рейса “Селёдки” указан дядя Тар, в журнале красуется его размашистая подпись.

Произошла путаница. Видимо, диспетчер наябедничал, а командир, не разобравшись, устроил мне взбучку.

На сбор я прихожу одной из первых и невозмутимо устраиваюсь на стуле в первом ряду. Командир бросает на меня многообещающий взгляд. Я только плечами пожимаю.

Летучка начинается вовремя.