Последняя из забытого рода (СИ)

Предложила перебраться ко мне в замок, сразу предупредив, что пока особых условий нет, но место для такой талантливой женщины и ребенка всегда найдётся, нечего сниматься с места и искать новый дом, дело это хлопотное и опасное, злых людей много, а вступиться за них не кому. В Искристом она будет заниматься тем же составлением своих сборов, материалы для работы ей предоставят, даже самой собирать ничего не надо будет. Защиту, хорошее отношение и оплату за труд я гарантирую. На мои слова Яська разрыдалась, и это не были слезы обиды и бессилия, это были слезы благодарности и облегчения.

У меня у самой глаза были на мокром месте, когда она едва не бросилась целовать мне руки, на силу остановила.

Едва окрылённая хорошими новостями рыжуля умчалась собирать вещи, дабы завтра же с утра отправиться в Искристый, ко мне подошёл сын Расси, Марик, и попросился ко мне на службу. Парень был готов выполнять любую работу и любые мои приказы, принести любые клятвы, только бы оказаться в моём окружение. Впору было бы почесать озадаченно затылок от такой настойчивости, но не по-герцогски это что ли. Обещала подумать и утром сообщить о своём решение.

Потом пришлось утрясти вопросы с самим Расси по поводу транспортировки Яськи и её дочери со всем скарбом в Искристый. Боялась я за них, как бы Привулы гадость какую не задумали. Расси пообещал выделить телегу и Лира в сопровождение с самого утра. На том и порешили.

Познакомилась, наконец, с семьей Расси. Жена его, с дочками, быстро накрыли на стол, нагрели воды и постелили мне в отдельной комнате. Была у них пара вот таких вот гостевых комнат, которые либо для заплутавших путников держали, либо для озёрников, когда те налог возили в замок.

Вот одна досталась мне, а вторая, по соседству, Руфрану. Гном, молодчина прям, всё время молчал, время от времени одной рукой поглаживал секиру, любя так, ненавязчиво, но и этого было достаточно, чтобы произвести впечатление на окружающих.

На постель я упала практически без сил, бесконечно длинный и тяжёлый день подошёл к концу, он вымотал меня как физически, так и морально. Мне было безгранично сложно осознавать, как много я могу наделать ошибок лишь одним своим словом, которое безоговорочно принималось, как закон.

Это была сумасшедшая ответственность, ответственность за сотни жизней людей и их благополучие, которая в полном объёме легла на меня. Уже проваливаясь в сон, я заметила ровное сияние своего Хранителя и, кажется, он сказал:

— Спи, девочка. Ты умница, всё сделала правильно, правда я бы этих двоих, вообще бы повесил.

Окрестности деревни Озёрной.

Двое мужчин, один средних лет, другой по моложе, и совсем юная девушка неслышно двигались по непроходимому лесу.