Семь Нагибов на версту часть 4

— Или что я должен был с ней делать? Тащить в постель? Жениться? Убить? Как по мне, я выбрал оптимальный вариант — пусть живет, как хочет. Правда, возникает одна проблема: ты покусился на мое имущество — а рабыня им и является. Кто тебе дал право ставить в ее голове блок без моего разрешения?

— Мне не нужно ничье разрешение, чтобы распоряжаться жизнью дочери, — оскалился он. — Тем более Нагибина.

— Да? Ладно. К этой теме мы еще вернемся. Теперь об актуальном — слушаю твои предложения. Как, а главное, чем извиняться будешь? Учти, я очень обижен, и это должно быть что-то очень грандиозное.

— Тебе будет дан статус боярина.

— Что это за хрень и нахера она мне? Нет, про бояр я слышал, но как-то неопределенно.

— Боярин императора — это его наместник. Можно даже сказать, потенциальный наследник престола. Мои сыновья имеют звание боярин. Еще пара достойных разумных. А теперь вот и ты.

— Потенциальный наследник — это звучит слишком расплывчато. Где профит? Что мне это звание дает?

— Над тобой больше никто не властен, кроме меня.

— Ошибка. Даже у тебя нет надо мной власти.

Доказательство этому то, что именно ты меня пришел просить, а не я тебя.

— Ты сможешь претендовать на трон…

— Неинтересно. Я имею все, что и ты, за исключением головной боли, связанной со всякими придворными интригами. Трон мне на хрен не сдался, а сама концепция власти чужда. Поэтому кто будет править империей, мне все равно. Главное, чтобы это был не я.

Показалось мне или нет, но в его глазах мелькнуло облегчение. И что-то еще, правда, я не понял, что именно.

— Тебе на кормление будут отданы три любые анклава Протороссийской империи.

Там ты будешь править. Плати вовремя налоги — все остальное меня не касается. По сути, ты станешь королем части империи. В твои дела я не буду вмешиваться, если уж только совсем не начнется в твоих землях беспредела.

— А то в твоих землях его мало, -огрызнулся я. — Любые три?

— Любые три не занятые. Обычно я даю только одну, но в твоем случае сделаю исключение. Ну, и освобождение от налогов сроком на десять лет.

— Двадцать.

— Пятнадцать и не будем торговаться.

— Принимается. Что еще?

— Тебе мало?

— Ну, по моим прикидкам, это где-то половина от того, чего я хочу.

— Ну так и скажи, чего хочешь, и будем разговаривать. Мое время, знаешь ли, не резиновое и останавливать его я не умею.

— Так, основные мои требования тебе известны: барона и начальника полиции — повесить, Троекурова на каторгу, герб изломать, дворянства лишить и имущество всех троих продать, а деньги перевести на мой счет. Впрочем, можно уже и на счет рода, потому как я стал его главой. Это то, что касается моих обидчиков.