Последняя жизнь нечисти

 – Я не уверен…

Я встала, с грохотом отодвинув кресло. Подошла к окну, усыпанному снаружи каплями мелкого осеннего дождя. Вот, значит, как. Дряхлеет Владыка, на самом деле дряхлеет. Хотя разве можно было ожидать от него чего-то иного? Он стар, очень стар. Страшится за свою жизнь, особенно теперь, когда вокруг престола завертелся вихрь придворных интриг. Привык прятаться за спинами телохранителей. Наверняка прекрасно помнит, как умирал с разорванным животом под стенами этого дворца. И теперь я предлагаю ему рискнуть. Защитить серую кошку в поединке с врагом, который однажды уже одолел его.

– Ты разочаровываешь меня, – медленно проговорила я, следя в отражении стекла за поздним визитером, понурившимся в кресле. – Уверен, что сумеешь править следующий положенный срок?

– Тефна, ты о чем? – Владыка нахмурился. – Жизнь правителя слишком важна и ценна, чтобы ставить ее под удар. Государь должен думать и приказывать, а не глупо рисковать собой в битвах, положившись на волю случая.

Я удержалась от смеха, хотя это стоило мне определенных трудов. Нет, в чем-то Виррейн, бесспорно, прав. Но все равно пахнет от таких убеждений самой элементарной трусостью. Легче всего посылать на смерть преданных тебе людей, сидя при этом в мягком кресле под надежным укрытием дворцовых стен. И куда сложнее самому идти в битву в первых рядах, доказывая, что готов защищать страну собственной кровью.

– Ты считаешь, я не прав? – Виррейн, в свою очередь, встал, но я пока не торопилась поворачиваться к нему. – Тефна, на кону стоит слишком многое. Я не могу рисковать, когда между мной и Гворием разворачивается настоящая битва. Осталось всего два месяца. И если я хочу сохранить престол – мне надо придумать, как устранить настырного племянника. А ты предлагаешь…

– Я предлагаю тебе всего лишь избавиться от клятвы кровника, – спокойно оборвала его я. Обернулась к нему, с вызовом скрестив на груди руки. – Виррейн, хочешь ты этого или нет, но ты будешь участвовать в моей затее. Иначе тебя ждет та же участь, что и Дорию. Ясно?

Владыка гневно сжал кулаки. Сощурил потемневшие от ярости глаза.

– Не забывай, моя дорогая, что после того, как я избавлюсь от клятвы, никто и ничто не защитит тебя, – прошипел он, становясь словно выше ростом. – Не слишком ли серьезного врага ты получаешь в моем лице? Такая добыча может быть не по твоим зубкам и коготкам.

– Хватит, – почти ласково оборвала его я. – Ты ничего мне не сделаешь. По крайней мере, до дня зимнего солнцестояния. И сам прекрасно это знаешь.

«Впрочем, и после этого дня ты мне ничего не сделаешь, – мысленно завершила я. – Потому как… Ладно, не будем забегать вперед».

Владыка стоял, набычившись, и внезапно мне стало его жалко.