Последняя жизнь нечисти

И я подумал – если меня так ненавидят безо всякой причины, то зачем сдерживаться? Пусть у окружающих появится настоящий повод меня опасаться.

Эльмик прервался на миг. С глухим отчаянием взглянул куда-то наверх, позволив себе соскользнуть в омут воспоминаний.

– Я был хорошим метаморфом, Тефна, – сказал он, впервые назвав меня по имени. – Не убивал ради забавы, а если и выходил на охоту, то только на зверей. У меня была семья. Жена, которая знала о моем втором облике, но принимала его безоговорочно. Двое сыновей, должных вскоре осознать истинную суть своей натуры. Я ошибся лишь однажды. Перекинулся у себя во дворе во время полной луны, и ее предательский свет позволил разглядеть меня соседке – вредной вздорной бабе, которая постоянно изводила нас мелкими придирками. То детский смех ей мешал спать, то у нас был богаче урожай, что, несомненно, свидетельствовало о черном колдовстве. Даже деревенский староста в итоге перестал обращать внимание на ее жалобы, посоветовав мне подыскать другой дом, чтобы не портить нервы вечной враждой. Как я жалею сейчас, что не послушался его! Как мечтаю вернуться на день раньше моей оплошности и подкараулить ее на узкой лесной тропинке, чтобы разорвать глотку!

Мужчина затих. Откинулся назад, запрокинув голову к небу. Наверное, чтобы я не увидела слез, прочертивших две светлые дорожки на его щеках.

– Она выдала тебя храмовникам? – догадливо продолжила я.

– Да. – Признание прозвучало так тихо, что мне пришлось напрячь весь слух, лишь бы расслышать его. – Они нагрянули в наш дом через неделю. Я был в ближайшем городке – продавал на ярмарке яблоки. А когда вернулся…

Мужчина издал нечто среднее между протяжным стоном и яростным всхлипом. Замер, не замечая, как его чрезмерно удлинившиеся когти дерут мягкий дерн.

– Они очень долго добивались от моей жены признания, – наконец сдавленно продолжил он. – Пытали каленым железом, уродовали ее прекрасное тело. Моя Даля, моя любимая, держалась до последнего. Но когда они принялись за детей – не выдержала. И…

Еще одна томительная пауза. Я не торопила мужчину. Наверное, он рассказывал эту историю впервые в своей жизни. И я как никто другой понимала, какие чувства его сейчас терзали.

– Далю повесили на той самой яблоне, урожай с которой так раздражал соседку. – Эльмик говорил спокойно, но его глаза сверкали неприкрытой яростью и бешенством, чье пламя не смогли потушить даже прошедшие с той поры годы. – Сыновей заперли в доме и сожгли заживо, поскольку они были моими детьми, а значит, отродьями бога-отступника. Сама, поди, знаешь, что именно огонь, по мнению храмовников бога-сына, способен очистить всю скверну. Я не успел им помочь. Опоздал самую малость. Когда я вернулся с ярмарки – все было уже закончено. Сам спасся чудом.