Последний реанорец. Том IX

Осунувшийся вид, затравленный и вечно хмурый взгляд, мужчина выглядел так, словно постарел на десяток лет разом.

‒ Коля, хватит… Давай уже сдадимся… это невыносимо терпеть, ‒ с мольбой в голосе заскулила Ирина Воронцова, стоя перед мужем на коленях. ‒ Мы все уже на грани. Он знает всё. Если пойдем сейчас, то он может нас простит! У него прошла свадьба! Они празднуют! Он должен быть в хорошем настроении! Служба безопасности пугается каждого шороха. Мы… мы не выстоим… Из-за постоянных нападений и страха от нас многие отвернулись. Они опасаются происходящего. Травин, Неклюдов… да даже Осокин.

А наш сын? ‒ горько сглатывая стала шептать женщина. ‒ Он не выходит из резиденции. Он… боится, что совсем скоро придут за ним. А Рома? ‒ не унималась та. ‒ Император сослал его на каторгу. Что будет тогда с нашим мальчиком?..

‒ ХВАТИТ! ПОШЛА ПРОЧЬ! ‒ в полубезумном бреде заорал свирепо князь, наотмашь приложившись по лицу жены. ‒ МЫ НЕ СДАДИМСЯ! МЫ СИЛЬНЕЕ ЭТОГО!!! ЕМУ НАС НЕ СЛОМИТЬ!

‒ Коля, возьми себя в руки! Приди уже в себя! ‒ с ужасом в голосе прошептала княгиня, забившись в угол комнаты, словно побитая псина.

‒ Он… он медленно нас убивает! Наш род разваливается…

‒ Я СКАЗАЛ НЕТ! Я ЗДЕСЬ ГЛАВА!!! ‒ заорал с сумасшедшим бешенством в глазах Воронцов, склоняясь над скукожившейся Ириной. ‒ НЕ ВЗДУМАЙ МЕНЯ ПРЕДАТЬ! ИНАЧЕ УДАВЛЮ СВОИМИ ЖЕ РУКАМИ!

Это были последние слова князя Воронцова, адресованные жене, потому как в следующий миг дверь громко хлопнула, и женщина осталась наедине со своими страданиями. Тихо подвывая и плача.

Разум мужчины в этот самый момент был в полнейшем Хаосе, а сам он держал курс на свой рабочий кабинет. Лишь там он порой мог абстрагироваться от всего происходящего.

Его твердость и решительность невозможно было сломить. Он был в этом уверен. Он придумает план противодействия. Ему нужно лишь немного времени. Совсем немного…

Собственные шаги периодически отдавались громким набатом в голове, но тот не обращал на них внимания и продолжал свой путь.

В кабинете царил кромешный полумрак и тишина, а когда дверь за аристократом тихо захлопнулась тот смог облегчено выдохнуть.

‒ Тупая клуша, чтобы я и…

Вот только договорить свою фразу князь не успел и оборвался на полуслове, потому как в этот самый момент он услышал шорох, а привыкнув к полумраку, с ужасом понял, что в его кресле кто-то сидит.

Кадык панически дёрнулся сам по себе, тело отшатнулось назад и стоило глазам привыкнуть к полутьме, как укрепившиеся в душе несколько секунд назад твёрдость и решительность рассыпались прахом, словно гнилая ветвь.

За его столом сидел связанный по рукам и ногам смертельно бледный Акинфов и выпучив глаза, что были наполнены ужасом, пытался всмотреться в лицо своего друга.