Поцелуй вечности

В нос ударил запах линолеума, масла, крошек мела, крепких моющих средств уборщиц, а также дурной запах, исходящий от этих несчастных девчушек в грубой, шершавой одежде, поглощенных зубрежкой. А снаружи ждал целый мир! Все это сомкнулось над моей головой. Я протиснулась к своему классу, и никто не окликнул меня по имени.

Они опоздали к началу четвертого урока на пару минут, но и Брат Боб по какой-то причине задержался. То, что он не появился в классе точно к началу урока, было редкостью. Я достала и открыла свой подержанный, но еще вполне приличного вида учебник.

Гвинет проскользнула на свое место и села рядом со мной.

Митци, откинув назад косички, смерила меня взглядом, преисполненным сожаления. Я плюхнулась на стул.

— Сегодня будет вечеринка, — шепнула Гвин. Она где-то раздобыла жвачку, и в нос мне ударил аромат «Джуси Свит». — На Холмах. Пойдешь?

— Да брось ты! — прервала она меня с улыбкой.

В этот момент Брат Боб, тяжело ступая, появился в дверях. На его круглом покрасневшем лице виднелась испарина. Воротник, как всегда, врезался в морщинистую шею. Гвин называла это зрелище «шея придушенного индюка», и я с ней соглашалась.

— Но там же не будет ни одного знакомого. — Я пробормотала это еле слышно, потому что класс уже затих.

Черные глаза Брата Боба, маленькие и влажные, внимательно оглядели наши ряды. Митци заерзала. Триша затолкала сумку под стул и стала поправлять ленту, стягивающую волосы.

— Боже мой, просто скажи «да». — Гвинет устремила взгляд вперед, к классной доске, при этом ее голубые глаза сузились.

Брат Боб глотнул воздуху и встал прямо. Свежевымытая доска блестела.

— Девочки, утихомирьтесь! — строго произнес Боб.

Вдруг раздался сигнал пожарной тревоги.

Слава богу, тревога оказалась учебной. Мы с Гвин посмотрели друг на друга, схватили свои сумки и вышли из школы. Судя по всему, нам было предначертано закосить четвертый урок.

Мы заскочили домой к Гвин. Ее папа был на работе, мама тоже ушла куда-то. Дома находилась домработница Мариса, которая лишь поцокала языком, когда мы, хохоча, влетели в квартиру.

— Ты видела это, да? — Гвин начала икать от смеха.

Было удивительно, что она могла водить машину. От Сент-Криспина до ее дома — двенадцать минут езды, если светофоры не тормозят движение.

Сегодня сплошь загорался красный, но нам везло.

Ездить с Гвинет — все равно что играть в рулетку: рано или поздно ожидает проигрыш. Иногда она становилась рассеянной и катила, не глядя на светофоры, забывая о встречном движении. Порой она будто вовсе не видела красных огней, пока я не извещала ее о них воплем «Господи боже!», хватаясь за приборную панель.

Гвин чуть не охватила истерика, когда мы проехали мимо полицейского на красный, вместо того чтобы остановиться и ждать своей очереди на проезд.