Позднорожденные. Том 3

Минуту он хмурился, чуть поворачивая голову, словно прислушивался к чему-то недоступному слуху Софи.

— Недаром народ проклинает предавших lin'ya. Для них нет ничего святого и долг их — служить лишь себе, — сказал Джон глядя в пространство и вдруг вдохнул, разом стряхивая апатичную дрему и посмотрел на нее прямо и с вызовом. — И что ты тут позабыла, София? — сказал он, презрительно оглядев ее.

Софи почувствовала, как внутри что-то екнуло от обиды, но так несерьезно, словно ее ткнули спичкой вместо иголки. Конечно же, Джон врал, наверное, он что-то придумал, а она, тупоумная дура, не может постичь.

Но правда была в том, что ничего тут было не придумать. Хоть отрицай их связь, хоть клянись друг другу в вечной любви, все равно никто и ничему не поверит. На слово.

— Пришла тебя спасти, конечно же, — усмехнулась Софи. — Что мне тут еще делать? Не отпуск же коротать.

— О! Я польщен. — Джон усмехнулся. — Какая преданность для смертной жены. Я, видно, здорово впечатлил тебя, раз удостоился твоей помощи.

— Да как сказать. — Софи хмыкнула. От этих его слов, ее разобрала злость. Она не смертная жена, черт побери!

— Что ж, тогда будь добра — окажи же мне свою поддержку.

— Он кивнул на свои руки, скрытые столом. Софи чуть приподнялась, чтобы увидеть, что его стул, тяжелый металлический, был вмурован в пол, а руки пристегнуты тремя парами стальных браслетов толщиной в два пальца каждый.

— М… Извини, у меня, как видишь, такие же аксессуары. — Софи пошевелила руками, и наручники с цепочкой громко звякнули.

— Любопытная нынче мода среди людей. И давно ты такие носишь?

— Прискорбно, — сказал он так, словно Софи объявила, что сломала ноготь.

— У тебя всегда был сомнительный вкус. Не стоило их надевать.

Софи замерла, с трудом справляясь с собой, но все же выдавила:

Сидели и смотрели друг на друга, и Софи казалось, что шепот Линара звучит у нее в голове.

Он говорил это не словами, а одним взглядом, движением бровей, горькой едва заметной улыбкой на губах. Софи прекрасно видела, что Джон раздавлен ее появлением тут, что его худший страх осуществился. Он еще какое-то время помолчал, а потом посмотрел на нее очень жестко.

— Выглядишь ужасно, — презрительно бросил он.

— Если рассчитывала вызвать во мне жалость, то преуспела. Если желание, то прости, но даже на смертном одре мне мерещатся девы красивее тебя.

— Не было времени привести себя в порядок. — Софи тряхнула отросшими волосами. Она представляла, как выглядела: пробивающиеся рыжие корни, обломанные обгрызенные ногти, лицо, которое два месяца баловали только ледяной водопроводной водой. — Я думала тебе, ну знаешь, ты же у нас не Эльтан там какой-нибудь Сиршалленский, и я сгожусь.