Позднорожденные. Том 3

Илларен так и не поладил с Шеланной, а после слов: «Посмотри кого она из тебя сделала, Эльтан. Ты стал низок» — они прекратили разговаривать. Эльтан все чаще испытывал злость и сам не понимал на кого злился. Он любил Шеланну. Обожал ее. Не мог насмотреться. А то, что красотами Сиршаллена невеста так и не прониклась, и сердце звало ее к морю во Владрир, так что с того. И то что его сестра, прекрасная и добрейшая Сильвин, так и не смогла найти общий язык с Шеланной — это, несомненно, была вина Сильвин, которая, как упрямое дитя все еще попрекала его Меланой. Мать народа была к Шеланне добра, но как к умирающему, что Эльтана выводило из себя до невероятной степени.

Шеланна не находила общества в Сиршаллене и все свое время он отдавал ей. Дни нареченные проводили в беседах и прогулках, а ночью Эльтан пробирался в ее покои, и они сплетались в своей страсти снова и снова не чая ее насытить.

День их союза приближался, когда Эльтан признался себе, что устал от вечной войны. Он желал Шеланну и получил ее. Эгоистично и алчно увидел ее и захотел. Красавицу, дерзкую и дикую, своевольную. Все в ней восхищало его до поры. Но с каждым днем капризы ее казались все менее очаровательны, и все более глупы.

Он вдруг увидел, что не Сильвин не желает найти с ней общий язык, а Шеланна считает Синране Сиршаллена скучной и неинтересной.

Он заметил, что на красавицу Шеланну заглядываются другие эльфы и она, слишком честолюбивая от своих громких титулов первой красы народа, поощряет их. Вспышки ревности его были ужасны. Эльтан мог бросить вызов за один косой взгляд на невесту и выиграв ловил в ее глазах жаркое восхищение, а ночью Шеланна разрывала тесьму на его жакете и целовала так, словно хотела выпить из него жизнь.

Он знал, что любовь меж эльфами не должна быть такой, что они все сделали неправильно и все об этом подозревают. Но ничего он не мог изменить. Шеланна глядела на него черными, как южные сумерки, глазами и кровь его закипала.

Лишь одно беспокоило его все настойчивее — их любовь должна была расти, но она, напротив, угасала. Он стал видеть ее честолюбие, а она — его мальчишество. Между ними случались ссоры и Эльтан с удивлением узнал, что у его избранницы нрав покруче его норовистого жеребца. Для эльфийки это было несомненным пороком, но он постарался принять судьбу как данность.

Ему нравилось ее своеволие десять зим назад, так разве не должно оно было нравиться и сейчас?

Незаметно они стали проводить то день, то неделю вдали друг от друга. Он все так же любил ее, но на губах после поцелуя ему все чаще мерещился привкус пепла.

— Ты будешь любить только меня. Всегда… — шептала она ему ночью и прикасалась к губам, словно скрепляя их волшебной печатью.

— Всегда, — отзывался он, и что-то болезненно сжималось в его сердце.