Позывной «Курсант» — 2

Давай так его назовем. По фамилии… Пусть будет Екир. Комдив. Может, не такой легендарный, как некоторые, но тоже вполне себе правильный коммунист. Всегда за правое дело. Родине предан. Был… И вот представляешь, случился на него донос. Сволочь какая-то настрочила… падаль. У него на даче провели обыск. Основательно так провели. И нашли кое-какие документы, доказывающие, что комдив передавал секретные сведения япошкам. Сведения серьёзные. Дислокация войск и прочая военная информация… В общем, предателем оказался товарищ Екир. Его, само собой арестовали и само собой расстреляли. Слишком однозначно все говорило о том, что он продался врагу. Супруга комдива… красивая женщина, кстати. Такая… Женщина. Понимаешь? В полном смысле этого слова. Она за мужа просить кинулась. Не побоялась. Кинулась к товарищу Бекетову. Ну а тот…

Клячин в который раз усмехнулся, покачал головой. Потом подвинул ближе к себе почти пустой стакан и принялся кончиком указательного пальца водить по краешку.

— В общем, чуть больше года супруга Екира жила на даче. У товарища Бекетова, естественно. Он ей пообещал мужа выручить из беды. Она не знала, что комдива уже никто не выручит. С того света не возвращаются. А когда поняла… ну, взбрыкнула баба. Взбрыкнула и поехала в места не столь приятные.

Клячин замолчал, уставившись взглядом в пустоту.

— Эм… ну… драма прямо какая-то… — я осторожно попытался подтолкнуть чекиста к продолжению беседы.

Просто пока не понятно, в чем Бекетов сволочь. Нет. Насчет женщины, я вполне догоняю. Да, надурил ее, поимел, а когда она начала права качать, пнул пинком под зад. Правда даже не на улицу пнул. В лагеря, наверное, отправил. Мудак, несомненно. Однако, мне чего опасаться? Я не баба. К счастью…

— Драма? — переспросил Клячин. Хотя прекрасно услышал с первого раза. — Драма, Алексей, не в этом. Баба — сама дура. Думала за счет передка мужа из предателей вытащить. Да когда вообще это работало? Такая система. Никогда! Драма не в этом. Драма в том, что документы эти, которые якобы Екир япошкам отправлял, я сам лично на его дачу за день до обыска привёз и в нужном месте спрятал. И приказ мне отдал товарищ Бекетов. Сволочь я? Сволочь, Алексей. Та еще сволочь. Но… Игорь Иванович сказал…

Клячин тяжело вздохнул. Опять замолчал. Пауза повисла тяжёлая, многозначная.

Я пялился на него в этот момент с особым усердием. Пытался понять, искренне чекист вздыхает или нет. Реально ему данная история покоя не дает или он передо мной страдальца разыгрывает. Мол, шеф — гнида и крыса, а сам я, к сожалению, был вынужден. Не мое, мне подкинули… Ну, да… Ну, да…

Я затряс башкой с особым усердием. Мол, конечно, конечно… Все понимаю. Николай Николаевич — мой самый настоящий друг.

— Ты пойми, я против товарища Бекетова ничего не имею. Лично.