Прародитель Магии Том 4 (СИ)

Что действительно необходимо, так это узнать, зачем она пришла… Неужели она изменила своё решение? Её разум — загадка. Похоже единственный наш выбор, это спросить нашу заключённую, — немного неловко произнесла кукла затихая под конец своей фразы, как машина, которая со скрипом завершает свою работу.

— Надо спросить Шанти, — пояснило лицо на земле и выжидающе навело два своих жгутика на девушку. А девушка застыла после упоминания имени Шанти. Сперва она просто стояла неподвижно, потом стала покусывать губы. Затем девушка медленно свалилась на землю и приобняла свои колени… И вдруг она забилась в истерике и заревела, словно младенец, выкинутый из коляски. Изо рта у неё выступала слюна, она мешалась с кровью из губ девушки и красной пенкой покрывала её припудренные щёки.

Кукла надела треуголку и покачала головой:

— Какая грубость, Гемиос. Ты же знаешь, бедная Атросити не выносит этого имени; с ним связаны печальнейшие воспоминания… — с наигранным, а может и настоящим сочувствием произнесла кукла, поднимая миниатюрную девушку на руки и вытирая её щёчки платочком, который достала из кармана:

— Кстати говоря, тебе не мешало бы возвратиться по такому поводу. Наши дела неожиданно плохи, неужели ты можешь позволить себе в такой тревожный час свои бессмысленные завоевания? Ещё даже не время жатвы. Откуда такой голод? С чего это на тебя нашло, завоевать последнее человеческое королевство?

— Не твоё дело, — кратко ответило лицо, а потом прибавила имя своего собеседника. — Пирр…

Кукла повернулась и всмотрелась в него своими живыми человеческими глазами. Нависло напряженное молчание. Вдруг девушка в руках куклы произнесла едва различимое, нежное, сонное:

Порождение смерти по имени Пирр усмехнулось и пригладило густые разливы её чёрных волос, а потом лёгким движением прикрыло веки девушки, но не до конца, — ибо до конца её веки закрыться не могли, — мешали излишне большие глазные яблоки.

Пирр повернулся и растворился в ломаном кровавом свете, словно вокруг него разбилось и сверкнуло красное стекло. На чёрной земле остался только склизкий жгутик. Лицо, которое он вырисовывал, разъехалось, и жгутик быстро скользнул под землю.

Долго он скользил, пронзая толщи земли, пока многие часы спустя снова не вытянулся на поверхность и не повис среди мириадов других себе подобных чёрных отростков, дрожащих вокруг титанической ноги.

Чёрный гигант, пронизанный с ног до шеи, — головы у него не было, — тонкими чёрными червями возвышался на многие километры, до чёрных облаков. Он шагал вперёд, будоража шагами чёрную землю.

Впереди гиганта, на далёком горизонте, сияло голубое небо и белые горы.