Правила

Таким образом, Зейн будет хорошим источником мотивации, до тех пор, пока он будет полезен GTX.

Мне в голову пришел образ Зейна, ходящего по полу в небольшой комнате, как та, в которой меня так долго держали, и меня замутило. Он не будет знать, почему он там, он не будет понимать, что происходит, и я буду той, кто будет виноват в том, что он попал в эту ситуацию. Все, что они сделают с ним — и они могут сотворить отвратительные вещи ради мотивации — это будет моей виной.

Я не могла, так поступить с ним.

Моя мечта о следующих двадцати четырех часах рассыпалась в пыль и развеялась.

— Ты повесила мишень на шею этому бедному парню, и он даже не подозревает об этом, — сказал мой отец, его разочарование во мне настолько глубоко, что оно сгущалось в воздухе, до тех пор пока я не почувствовала, что не могу дышать. — Это должно прекратиться. Немедленно.

Я медленно кивнула. Что еще тут скажешь? Я разбила Правила, которые уже не подлежат восстановлению. И теперь я буду вынуждена заплатить за это. Я только надеялась, что заплачу за это только я одна.

За ужином стало ясно, что настроение моего отца не сильно улучшилось по сравнению с утром. И салат только сделал все хуже.

Раз мой отец принес домой пиццу прошлым вечером, значит сегодня, была моя очередь "готовить". Я мог бы вытащить одну из многочисленных запеканок из морозилки, но мне надоело, их есть, в течение 6 месяцев отсутствия моей матери. Мы никогда не научимся полностью разогревать их.

Так что, после того, как я высадил Ариану — моя голова все еще кружилась от ощущения ее кожи под моими руками — я завернул к магазину, чтобы купить немного хлеба и по пути, зацепил одну из тех замороженных готовых лазаний.

По прихоти, я взял один из тех салатов в мешке, бренд, который, как я знал, часто покупала моя мама. Я просто устал от всей той жирной пищи дома и в школе, и захотел чего-то совершенно другого.

Теперь, за обеденным столом с моим отцом и салатом, между нами — в той же стеклянной миске, которую использовала моя мама — вы бы подумали, что я принес домой сбитую по дороге крысу и бросил ее перед ним.

— Что это такое? — потребовал он, его губы сжались от отвращения.

А на что это похоже? — Салат, — сказал я. И неожиданно ярко вспомнил свою маму, читающую лекцию о том, что нам необходимо есть больше овощей, в том числе салат.

Ох, черт. Кстати говоря, о размахивание красным флагом. После этого утра, он, наверное, решил, что я дразнил его, намеренно ссылаясь на свою мать. Он никогда это не признает, но она нанесла ему серьезный удар, оставив его. Я думаю, он любил ее или, по крайней мере, нуждался в ней. И, конечно же, это нанесло, серьезный урон его эго, ведь он стала той, кто ушел.