Правила

Внезапная вспышка, ощущение от его руки на моем затылке, успокаивающие, когда я плакала рядом с ним.

Боже. Соберись Ариана. Сегодня утром, я даже не увидела его. Насколько хуже тогда бы было? Я быстро моргнула и пожелала, чтобы у меня были солнцезащитные очки. Я заставила себя двигаться вперед, по полу спортзала, в сторону почти пустой части трибуны.

Мне в след последовал шквал шепотков и хихиканья, но не один из них не коснулся меня.

В отличие от мыслей о Зейне, которые с шипением обрушились на мои оголенные нервы, поселив смутное онемение во мне. Как, если ли бы я ощущала мир через слой ваты.

Не все ли равно, что подумали или сказали обо мне эти люди?

Я поднялась к наполовину заполненному ряду — нет смысла изолировать себя на верхнем ряду, это сделает наблюдение и обсуждение для всех более легким — и села с краю. Разговор рядом со мной стих на долгое мгновение, а затем начался снова на "приглушенных" тонах, я должна быть глухой, чтобы не услышать его.

Через несколько дней, станет легче, сказала я себе. К понедельнику случится еще что-нибудь, что займет их время и внимание. Они забудут обо мне и о моих злополучных, очень коротких отношениях с Зейном Брэдшоу.

Общеизвестно — чистокровные люди редко задерживаю внимания на чем-то одном.

Если бы я только могла сказать тоже самое о себе.

Я нашла то, чего у меня не могло быть, и теперь единственным выходом было притвориться, что этого никогда со мной не происходило, вернуться к той версии Арианы Такер, что была прежде.

Только, я не знаю, как вернуться назад. Я не знала, как выключить желание.

Я должна проигнорировать это, даже если оно въелось в меня, требуя внимания. Я полагаю, это справедливое наказание.

Это пройдет. Станет легче. У меня появилась новая мантра. Я воспроизвожу ее на повторе снова и снова в своей голове, молясь, чтобы, в конечном счете, это стало правдой.

Сегодня утром, я вытащила себя из постели, затем приняла душ и оделась, придерживаясь графика, который составила за несколько лет до этой недели. Раньше это не казалось такой тяжелой работой. Сейчас, казалось, что мне не хватало воздуха в легких, чтобы выполнять поставленные задачи.

Я все делала правильно. Зейн в безопасности. Только эта мысль заставляла меня двигаться дальше.

Тем не менее, я боялась увидеть отца за завтраком, с выражением порицания смешанного с жалостью, на его лице. К счастью, он ушел еще до того, как я спустилась.

Это должно было встревожить меня, но мне было все равно. Я увидела таинственный черный фургон (который оказался фургоном флориста, согласно надписи сбоку: хотя, с каких пор фургон флориста черного цвета?) и даже не вздрогнула. Если бы там притаилась непосредственная опасность, мой отец предупредил бы меня.