Правила

А заодно и привилегией, которой, по его мнению, меня могли лишить в любой момент, если я не докажу, что достоин. Что в свою очередь превратилось бы в темное пятно на фамилии Брэдшоу.

Куину, конечно, никогда не приходилось беспокоиться обо всём этом. Он был совершенен во всём, так же как мой отец. Он бы запросто после ночной тусовки проснулся на рассвете для пробежки на пять миль. Закончил эссе о своём летнем чтение и проглотил бы какой-нибудь отвратительный и здоровый коктейль из сырых яиц и ростков пшеницы. В отличие от меня.

При одной мысли о яйцах мой желудок скрутила болезненная судорога.

Чтобы отвлечься, я, молча, вернулся к тостеру, умоляя его пошевеливаться. Мне хотелось, как можно быстрее разделаться со своим скудным завтраком и поскорее выйти на крыльцо, где — я все еще продолжал верить — должен появиться Трей.

Могу сказать однозначно, это утро было одним из тех немногих, когда отец никак не желал от меня отставать. Такие дни случались редко. Чаще всего диалог с родителем заканчивался так же быстро, как и начинался. Сегодня все было, как назло напротив — отвратительно продолжительно.

— Ты одевался в темноте? — спросил он в следующую секунду.

Видите? Хотя в данном случае его предположение и оказалось отчасти верным, мои глаза были полузакрытыми из-за слишком яркого солнца.

Сукин сын. Этим утром отец пребывал явно в хорошем настроении. Я был одет… во что-то. Мне казалось, что вещи даже сочетаются. У меня были смутные воспоминания о синей футболке и еще о чем-то с воротником, может это один из вытянутых блейзеров Куина, которые после того, как он из них вырос, перекочевали ко мне в шкаф. Я не знаю, как он мог двигаться, когда что-то так сжимало его шею. И я был уверен, что схватил с пола свои любимые джинсы с рваными дырами, которые сводили отца с ума. Видимо именно они стали причиной комментариев об Армии Спасения.

Но, черт возьми! Моя одежда — это моя одежда, ну ладно частично с плеча Куина. И то, как я выгляжу никого не должно касаться.

Я знал, что лучше не затевать спор, но моя голова болела, тостер отвратительно вонял сожженными крошками и горячим металлом, не отдавая мне тост, а отец раздражал все сильнее.

Я осторожно повернул голову в его сторону и приоткрыл глаза.

— А ты, отец? Где-то будет проходить парад?

Мужчина был одет в официальную парадную форму. Белая Оксфордская рубашка. Тёмно-синий галстук под цвет куртки с золотыми нашивками на рукавах, заплатками на плечах и прочими блестящими штуками (сегодня они особенно сверкали). Латунный воротник, значки и нашивка. Шляпа с золотым шитьем и ещё один значок лежали на столе рядом с его бумагами.

Подождите, сегодня среда? Мне потребовалась секунда на раздумья. Да, так и есть. Это все объясняло и настроение, и нелепый наряд.