Право на страсть (СИ)

— Дурак! — выдохнула Руслана, цепляясь пальцами за простыню, комкая ее и одновременно вздергивая свою сумасшедше красивую попку вверх, словно умоляя о новой порции ласки.

Я и сам уже дошел до той грани, когда хочется вонзиться в истекающий соками тугой жар и забыться. Но меня уже понесло так, что не остановить.

— Просто скажи, сколько! — прохрипел я, подхватывая мочку милого ушка и прикусывая ее зубами.

— Так и знала, что никогда не вспомнишь, — с упреком в голосе произнесла Руслана.

Расценил ее ответ, как попытку настоять на своем. Пришлось действовать жестче, убедительнее.

Рукой подхватил под плоский живот, приподнял послушное тело и замер, упираясь во влажный вход своим налившимся возбуждением членом. Терпеть уже и сам не мог. Но хотел подразнить Руслану.

— Сколько, Руслана?! — прохрипел я, балансируя на грани, понимая, что если она шевельнет своей попкой еще раз, то я просто взорвусь. Ей-богу!

— Пять лет назад, Реми, — выдохнула Руслана со стоном в голосе. — Ты был пьян в хлам. А я пришла с подругами в клуб. Ты даже и не заметил бы меня, если бы не облил пивом. Потом извинился. Но, очевидно, перепутал с кем-то из своих шлюх, Реми.

И спустя десять минут выключился, попытавшись сунуть мне в трусы оплату за услуги. Больше никого не было.

Я застыл, чувствуя, как вся кровь ударила в голову. Никого? Совсем? То есть — только я? Это как вообще такое возможно?!

Руслана дернулась мне навстречу, грозя:

— Если ты не трахнешь меня сейчас и остановишься, я тебя задушу!

— Ох нет, малыш, мы не трахнемся, — прохрипел я, заводясь мгновенно, да так, что снесло не только крышу, но и все предохранители. — Я буду тебя любить!

Каждое движение — точно по оголенным нервам. Каждый выпад — как прогулка босиком по каленому железу.

Каждый стон — чистейшее наслаждение. А поцелуй — как клеймо и обещание.

Руслана задрожала в моих руках, кричала, звала, до боли сжимала мой член тесным пленом, словно присваивала меня. И я не возражал. В моей голове все еще не укладывалось, как такое вообще реально? Как я мог переспать с девчонкой, а потом забыть об этом?

Но я помнил, каким беспечным мажором и прожигателем жизни я был пять лет назад. И как маячившие на горизонте контракты, слава и деньги затмили все настоящие ценности. К тому же пять лет назад я кутил с приятелями так, что потом сутками приходил в себя.

Неудивительно, что я даже не рассмотрел Руслану.

Просить прощения было, разумеется, поздно. И я произнес то, что действительно чувствовал, пусть и рано, пусть Громова пока и не готова к таким признаниям, но тем не менее я шепнул ей на ухо, не требуя ответа:

Пусть не верит, это ее полное право. Я докажу, что мои чувства искренние.

Руслана приоткрыла рот, силясь что-то произнести в ответ. Но я вовремя впился поцелуем в ее манящий рот. Не сейчас.