Право на страсть (СИ)

Рубашка ослепляла белизной. А строгий галстук подчеркивал образ серьезного человека. В этом амплуа мне еще ни разу не довелось увидеть Прохора.

Он что, решил «косить» под старшего брата? Бред какой-то!

— Не смей говорить со мной так! — процедила я.

— Как «так»? — улыбался Прохор еще шире и шагнул ближе.

Пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в пронзительные глаза, а не любоваться накаченным торсом. Тут же вспомнилась Ракель, и прочие красотки, которые мелькали на фото с Реми.

— Любимая? — не унимался Прохор. — Это правда, Русенька.

— Заткнись! — рявкнула я.

Моя ладонь уже взлетела вверх, а Прохор и не думал отстраняться.

Словно принял удар, как должное.

— Ракель или как там ее! И куча прочих баб! Вот они поведутся! А я никогда не поверю, что ты… — кричала я грозно, позабыв о том, где нахожусь.

— Что я люблю тебя? — подсказал Реми, улыбка померкла на его лице. Взгляд серьезный.

Долгую секунду я молчала. Реми нависал надо мной. Но я не боялась этого мужчины.

— Руслана Михайловна, мне вызвать охрану? — вмешался Шульц.

— Генрих Арнольдович! Поясните господину Аркон-Реми, что ребенок, которого я ношу, не имеет к нему никакого отношения, а значит, вопрос с расторжением брака можно считать улаженным! — отчеканила я, сверля Прохора убийственным взглядом.

— Руся, не пори ерунду! — хмурился Прохор. — Я даже тест ДНК не собираюсь делать. Ребенок мой!

— Не твой! — выкрикнула я.

— Мой! — не унимался Реми.

— Пошел ты! — вспылила я и швырнула в высокую фигуру будущего бывшего мужа первое, что попалось под руку. Оказалось, что в Прохора полетел чемоданчик Шульца. Застежка не выдержала, и все бумаги разлетелись по кабинету белым покрывалом.

— Руслана Михайловна! — вздохнул Шульц.

Я бы разрыдалась от беспомощности. Вот чего добивается этот Реми?! Убить его хочется! Задушить!

Чувствуя мое состояние, Горыныч заслонил меня от Прохора. Я не выдержала и уперлась в широкую дружескую спину лбом. Кажется, мне нужна опора. Иначе упаду. Рухну на мягкий ковер. А еще хуже — впаду в дикую истерику.

Но стоило прикрыть глаза, как весь мир пришел в движение, завертелся, закружился в диком водовороте.

Я была благодарна собственному организму за такую реакцию. Перезагрузка мне не повредит.

И все-таки Руслана права.

Я — тот еще псих. Вернее, как говорила моя жена: «белобрысая истеричка». Но с такими событиями я скоро превращусь еще и в седого психопата.

А как иначе, если Руслана еще секунду назад стояла, сверлила меня своим гневным взглядом, осыпала проклятиями, а теперь лежит на полу кабинета, бледная, хрупкая, беззащитная?

Я сорвался вперед в отчаянной попытке первым добраться до любимой, готовый пробивать себе путь кулаками, если придется. Не пришлось. Игнат отступил в сторону. А я рухнул рядом с Русей.